– Есть. Просто мы не часто видимся, а собираемся вместе и того реже по особым случаям.
В его голосе не прозвучало сожаления по этому поводу. Словно все чувства уже давно выгорели и мысли об этом больше не вызывали отклика в сердце.
– Плата за бессмертие? Вы стали друг другу чужими?
– Мы стали другими, – мягко поправил её Магистр. – С одной стороны, мы настолько близки, что уже давно не нужны никакие слова: достаточно одного взгляда или жеста. Дорогие сердцу воспоминания тоже никуда не делись. А с другой – за многие годы мы сами настолько сильно изменились, что не осталось ни общих увлечений, ни тем для разговоров. Теперь каждый сам ищет, чем заполнить свою жизнь.
– То есть ты не возвращаешься вечером в свой дом? Тебя никто не ждёт к ужину? У тебя нет любимого кресла, в котором можно провести вечер за чтением?
– Мой дом сейчас ничем не отличается от твоего. В нём некому меня встретить.
– Тогда чем ты отличаешься от бродяги, кроме того, что одет, обут и сыт?
– Ничем. Но иногда мне везёт, – улыбнулся Магистр. – Например, предыдущую ночь я провёл в удобном кресле в компании со старой знакомой за увлекательной беседой.
– Эту ночь я постелю тебе на диване в старой московской квартире.
Несколько минут они шли в молчании и на этот раз его прервал Магистр:
– Ты никогда в своих рассказах не упоминала свою вторую дочь. Она ведь тоже будет присутствовать на свадьбе. Как ты собираешься…
– Магистр, не терзай душу! Боюсь этой встречи. Оля уже сейчас почти вдвое старше Иры. Не знаю, как буду смотреть ей в глаза. Ведь я умирала у неё на руках, видела её слёзы.
– Почему ты чувствуешь перед ней вину? Как она вообще отнеслась к тому, что ты отправила Ирину в другой мир? Не стала проситься вслед за сестрой? Упрекать тебя?
Елизавета не собиралась скрывать эту историю:
– Перед уходом Ирина сказала ей, что уезжает в провинциальный театр. Но, когда спустя полгода от неё не пришло ни одного письма, Оля заподозрила неладное. А может, ей передалось моё волнение: ведь я не знала, как складывается жизнь дочери в незнакомом мире. В общем, у нас состоялся долгий разговор, и Оля узнала правду.
– И как она отреагировала на это?
– Оля всегда была очень целеустремлённой и знала чего хочет. Нет, она не выросла циничной или жестокой, но эфемерные слава и признание, которые являются главной наградой для актёров, писателей и художников для неё не значили ровным счётом ничего. Поэтому она в очередной раз назвала Ирину дурой, готовую пахать на сцене за аплодисменты и крики «браво». После института она удачно вышла замуж, родила дочь и сына. А когда через шесть лет Ира вернулась в первый раз, Оля встретила её со сложными чувствами. С одной стороны, она успела создать семью и родить детей, а с другой – Ирина осталась такой же молодой, и, кажется, была очень довольна своей жизнью. И тогда я поставила Ирине условие – последний сезон и через год она должна вернуться насовсем. В следующий раз Ирина вернулась уже с младенцем, а Ольга как раз находилась в таком возрасте, когда…
– Она возненавидела свою сестру?
– Н-н-нет. – Елизавета стала подбирать нужные слова. – Это не было ненавистью. Целый коктейль: в ней смешались раздражение, женская зависть, неудовлетворённость собственной жизнью. Ирина тоже сильно изменилась. Ведь на ней уже было заклятье и чувства сестры её уже нисколько не волновали. Ольга тогда получила решительный отпор.
– А что Ольга вообще знала про твоё прошлое?
– Что я родилась и выросла в другом мире, вышла замуж за Стража и мы переселились сюда. Что их отец часто отправлялся на задания и не вернулся с последнего. Я говорила, что в другом мире меня никто не ждёт, поэтому незачем возвращаться. Но там остался один друг, к которому я и отправила Ирину, используя магический медальон.
– Что было потом?
– Ещё через шесть лет я уже знала, что не успею сама вырастить Вику: здоровье стало быстро ухудшаться. Надежда была лишь на то, что Ольга воспитает свою племянницу, а не сдаст её в интернат. Удивительно, но со временем между ними сложились весьма доверительные отношения.
– Так за что ты чувствуешь перед ней вину?
– Не знаю. За то, что я инсценировала свою смерть, чтобы близкие люди испытали горечь утраты, пережили горе. Ведь это жестоко. Сказать тогда Ольге, что не умру и когда-нибудь обязательно вернусь, я не могла. Шансов на возвращение не было.
– Зачем ты пытаешься себя обмануть? Возвращайся ты сейчас в теле древней старухи – так с нетерпением ждала бы встречи с дочерью. Молодости и красоты своей стыдишься перед ней? Так не украла ты у неё это тело.