– Великий Магистр, – всё так же иронично поправил его мужчина, многозначительно подняв указательный палец вверх, после чего обратил свой взгляд на Вику. – Бабушка дожидается тебя в реальности. Иди к ней, а я ненадолго задержу здесь твоего Игоря для беседы.
Вика кивнула и отправилась к зеркалу в спальне. Вернуться в реальность она могла без его помощи. Что касается Игоря… Он понимал, что сейчас состоится весьма неприятный разговор.
– Присаживайся, где тебе удобно, – кивнул Магистр и вернулся в своё кресло.
Игорь выбрал один из стульев. Мягкий диван невольно придал бы его позе некоторую вальяжность, которая уместна лишь в беседе между хорошими знакомыми или равными по статусу людьми. Эта встреча станет ещё одним воспоминанием этого места. Последним запечатлённым воспоминанием. Магистр невольно перевёл взгляд на печать, одиноко лежащую на зелёной скатерти, после чего вопросительно посмотрел на Игоря.
– Очевидно, что побег не удался и Елизавета Петровна под конвоем возвращена обратно к месту отбывания наказания, – мрачно констатировал Игорь. – «Dura lex sed lex»[1]. Наверняка вы уже изучили все обстоятельства и уже забрали кровавый медальон из особняка её дочери. Осталась только эта печать и, после того как я её верну, все возможные пути для возвращения будут закрыты.
Он сидел на стуле, выпрямив спину. Его пальцы вцепились в край сиденья, но лицо оставалось спокойным. Свои мысли он изложил чётко, избегая лишних слов, словно заранее всё обдумал.
– Елизавета по собственному желанию пришла на свадьбу к своей внучке, после чего я отведу её обратно. Она чиста перед Уложением и даже провела здесь лишние двенадцать лет. – Губы Магистра дрогнули, словно он хотел улыбнуться, но в его интонациях уже не было иронии. – Скажу больше: ощутив эту печать, я сам бы пришёл сюда, помог Елизавете и вернул обратно её внучку. Для меня было достаточно твоего появления на полигоне, чтобы из твоих воспоминаний понять, что произошло. Но ты всерьёз нацелился на прохождение испытаний, и я решил, что ты и в самом деле хочешь стать Стражем.
Укор был очевиден. Получалось, что ему просто уступили и позволили завершить начатое. Бонус за настойчивость.
– Теперь, когда я развеял твои подозрения, мы можем поговорить нормально?
Игорь теперь испытывал неловкость и поспешил извиниться:
– Простите меня за поспешные выводы и резкие слова. Теперь я спокоен, что для Елизаветы Петровны тоже всё завершилось благополучно.
– Во всяком случае, ты был честен. К тому же я хотел изменить твоё представление о Стражах. В повседневной жизни мы не бесчувственные, а такие же, как все люди.
– Ещё раз простите, Великий Магистр, но до прохождения испытаний у меня вообще не было внятного понимания кто такие Стражи. На меня всего за пару дней столько всего свалилось: пути в отражениях, миры, магические артефакты, духи умерших людей, непреложные клятвы. Меня всё глубже засасывало в этот водоворот и, казалось, что я никогда не смогу из него выбраться, чтобы вернуться к привычной жизни.
– А сейчас?
– Скажу честно: я испытал настоящее облегчение, когда всё завершилось.
– Ты настолько ценишь обыденность? – Магистр поудобнее устроился в кресле и сложил пальцы домиком. – Поэтому не стал изучать способности печати и хранящиеся в ней сведения о других мирах? Твой мозг выбрал совершенно примитивный метод защиты: если я ничего об этом не знаю – то значит ничего этого нет. Даже младенец, получив в руки новый предмет, начинает с любопытством изучать его, чтобы расширить своё представление об окружающем мире: трясёт, как погремушку; бросает на пол; пробует на вкус. Чего тогда следует ждать от человека с аналитическим складом ума?
Игорь почувствовал лёгкую досаду, услышав подобные слова:
– А вы ожидали, что я вооружусь отвёрткой и начну ковырять печать, чтобы добраться до её начинки? Скажите, какой прок инженеру от книг по хирургии? Я рассудил, что эти знания не принесут мне никакой пользы в нашем мире, а вот сожалений точно добавят.