– И какие запахи есть у вас? – улыбнулся он.
– Роза и ландыш.
– Тогда сделайте мне букет белых хризантем и букет пионов с запахом ландыша.
***
Нудный моросящий дождь закончился, и Игорь быстрым шагом шёл через дворы, обходя лужи и поглядывая на экран смартфона. Через несколько минут навигатор привёл его к квадратному трёхэтажному дому с единственным подъездом.
«Через десять метров вы достигнете места назначения», – сообщил голос в наушнике.
Дом был старый, но не ветхий. В окружении пятиэтажек он выглядел, как раритетный автомобиль ЗиС рядом со старыми «жигулями» и «москвичами».
Покатая шиферная крыша со слуховым окном и с возвышающимися над ней вентиляционными шахтами делали его похожим на равелин, держащим оборону от наступающих новостроек. Из-под земли поднималась газовая труба, которая, сделав поворот, жёлтой плетью перечёркивала фасад, окрашенный бледно-голубым колером. Лишь грязные дождевые потёки под подоконниками узких высоких окон несколько портили внешний вид.
Балконов не было, а над входом в единственный подъезд находился декоративный портик, под которым на деревянных распорках давным-давно установили козырёк из листового металла.
В палисаднике, огороженном штакетником, пестрели цветы, выращенные жильцами-энтузиастами. Но сегодня никто не сидел на мокрой лавочке, а в подъезде не было даже домофона. Тихий островок жизни, который обошла реновация.
Через приоткрытую деревянную дверь он шагнул внутрь и начал подниматься по лестнице.
Акустика в подъезде была превосходной. Каждый его шаг и даже шуршание одежды отзывались эхом. Третий этаж. Игорь подошёл к двери с номером «9» и постучал. С той стороны послышались лёгкие шаги, и замок входной двери начал клацать, как передёргиваемый затвор винтовки. Казалось, что вот-вот послышится звон упавшей на пол подъезда гильзы, когда дверь приоткрылась и он увидел Вику.
– Проходи, – обыденно сказала она.
– Привет. Я не слишком задержался? – поинтересовался Игорь.
Переступив порог, он вручил ей букет пионов. Удивление и радость на лице девушки сменились удовлетворением. Словно она получила подтверждение правильности сделанного ею выбора.
– А вот это уже точно наитие, – улыбнулась она. – Ты не мог знать. Спасибо.
Вика уткнулась носом в букет, закрыла глаза и сделала глубокий вдох.
– Давай подержу. Разувайся, – сказала она и взяла из его рук второй букет.
У входа на полу прихожей стояла пара кроссовок и элегантные женские туфли-лодочки на высоком каблуке. Викины кроссовки смотрелись, как портовый буксир рядом с изящной яхтой. На банкетке стояла старомодная картонка для шляпы, перевязанная атласной лентой, и небольшая сумочка. Маловато багажа для путешественницы. Но больше всего Игоря поразил древний дисковый телефонный аппарат на этажерке. Эта штука просто не могла работать с цифровой АТС. Ему даже захотелось поднять трубку, чтобы проверить это.
– Вика, невежливо держать гостя столько времени в прихожей, – донёсся из комнаты хорошо поставленный женский голос.
– Маму зовут Ирина Павловна, – шепнула Вика и передала букет хризантем обратно.
Обстановка в комнате поразила его не меньше дискового телефона. Кинескоп пузом выпирал из огромного ящика телевизора. Сервант с расставленным на полках хрусталём и фарфором. Круглый стол, покрытый плюшевой зелёной скатертью с бахромой. Три стула. Диван. Кресло. Здесь нашлось место и для старенького чёрного пианино «Красный Октябрь» с фигурками и статуэтками на верхней крышке. Над диваном висел женский портрет, краски которого пожухли. Шторы были уже задвинуты наглухо, и комната освещалась мягким светом лампочки скрытой внутри абажура над столом. В какие же годы прошлого века он попал? Шестидесятые? Семидесятые?
Ещё больший контраст представляла стройная женщина, неподвижно стоящая возле стола. Она вообще была из начала прошлого века. Так в Серебряный век поэзии одевалась богема на старинных чёрно-белых фотографиях. Совершенно неуместная в этом интерьере шляпка с вуалью и чёрное платье, богато украшенное кружевами. Образ дополнял легкомысленный шарфик, небрежно накинутый на шею, и каплевидный кулон на тонкой цепочке. Черты лица были трудноразличимы, поэтому взгляд Игоря сосредоточился на её кистях рук. Длинные тонкие пальцы, казалось, жили собственной жизнью, передавая эмоциональное состояние. Сейчас они выказывали лёгкое нетерпение, и огранённые камни в оправах колец то и дело вспыхивали, усиливая это чувство.