– Матушка, вы…
– Елизавета Стрельцова. Вернулась я из Тамбовского монастыря. Ваши сослуживцы остались там для отдыха и прибудут в Москву через несколько дней. Хочу поблагодарить вас за охрану. Пока меня не было ничего не произошло?
На лице офицера появилось почтение, и он понимающе кивнул:
– С возвращением, сударыня. Поймали двух домушников и передали их полиции. Больше ничего такого.
– Можете уводить своих людей. Теперь, когда я здесь, сюда никто не посмеет сунуться.
Дочь Елизаветы Ирина сейчас сидела одна в душной комнате с зашторенными окнами. Охрана, которую она по наказу матери наняла для защиты особняка, настоятельно рекомендовала ей оставаться на одном месте и не подходить к окнам. Они уже пресекли две попытки проникновения в дом и отдали несколько подброшенных уличными мальчишками писем, в которых ей предлагалось передать те две книги на любых условиях. Ирина чувствовала себя в настоящей ловушке.
– «Ирочка, страшно даже подумать…» – Первые слова матери, произнесённые Викой, отпечатались в её сознании. В тот момент ужас сковал её сердце, словно она увидела создание, выбравшееся из глубин преисподней.
Теперь ей, действительно, было страшно. Она посмела упрекнуть свою мать, что та прожила никчёмную жизнь, принеся себя в жертву. Немощная упрямая старуха, одной ногой стоящая в могиле, была унижена ею при последней встрече. Даже когда Ирина возвращалась домой после её смерти, то ни разу не посетила могилу, чтобы почтить память. Ну, почему? Почему её никто не предупредил, что колдунья всегда оставит дверь открытой для своего возвращения? Вместе с этим стало понятно, что мать ещё тогда могла вернуться в свой мир в теле Ирины, а её в наказание – оставить старухой.
Наказание...
От этих тяжёлых мыслей её отвлёк невесть откуда взявшийся порыв ветра, после чего послышались многочисленные шаги по лестнице. Затем из-за двери донёсся незнакомый женский голос:
– Можете уводить своих людей. Теперь, когда я здесь, сюда никто не посмеет сунуться.
Снова раздались шаги, а когда они стихли – дверь в комнату открылась и вошла женщина в монашеской рясе с гладко зачёсанными волосами:
– Мерзавка! – крикнула она и влепила пощёчину.
Ирина откинулась на диван, накрыв рукой отпечаток ладони на своей щеке. Было очень больно и обидно, а из глаз брызнули слёзы.
Лицо самой Елизаветы было искажено страданием. Теперь она смотрела на свою дрожащую ладонь, затем рука приблизилась к груди и с силой сжала рясу в том месте, где находилось сердце. Она даже ссутулилась под тяжестью обиды, которая давила на неё столько лет и склонилась к Ирине, чтобы поймать её взгляд:
– Ты... дожидалась... моей смерти? – между каждым словом скрывалась боль, словно осознание этого терзало, разрывало её изнутри. – Тебя не остановила даже такая плата за могущество?
Глаза Ирины расширились от страха. Она попыталась встать с дивана, но ноги предательски задрожали, заставив её опуститься обратно. Теперь она только всхлипывала и с ужасом смотрела на ту, кого следовало считать её матерью. Эта женщина нисколько не уступала ей в красоте и выглядела всего на пару лет старше. И, хотя внешнее сходство было бесспорным, разум отказывался это принимать.
– Я... я не... знала. – её взгляд бегал по комнате, избегая встречи с глазами Елизаветы. Она походила на загнанного в угол зверя. Она съёжилась, втянула голову в плечи, а тонкие пальцы впились в обивку дивана.
– Ты ослушалась воли матери. Я родила тебя, одна поднимала вас с сестрой в чужом мире. Всю жизнь тяжело работала, чтобы вырастить такую… Скажи, что я делала не так, когда допустила ошибку в твоём воспитании? Ты даже семью создать не смогла! Почему Вика выросла нормальной даже с тем, что ты искалечила ей жизнь непреложной клятвой?
Она не ждала ответа от дочери. Эти вопросы родились не в разуме, а в наполненном горечью материнском сердце.
– Как же здесь душно!
Елизавета двумя резкими движениями раздёрнула шторы и отворила окно. Она какое-то время жадно вдыхала свежий воздух. Вспышка гнева утихла, но Елизавета продолжала стоять спиной к своей дочери.
– Вернулась уже Вика домой. Поженятся они скоро с Игорем. Благословение моё с нею. Но, ты! Ты почему не вышла замуж? – сурово спросила Елизавета. – Кто её отец? Думаю, что ты достаточно разборчива, чтобы не родить от кучера или конюха. Я ведь права? Это должен быть привлекательный молодой мужчина, способный пробудить в тебе романтические чувства, образованный, богатый, театрал. Словом, кто-то из аристократов.