Она подошла к дочери и приложила свой браслет к её лбу. Камни на браслете мягко засветились, глаза Ирины подёрнулись поволокой и зрачки закатились. Не прошло и минуты, как раздался громкий стон, словно вскрылся старый нарыв, и Ирина больше не могла сдерживать рыданий. Елизавета терпеливо ждала, когда дочь горючими слезами смоет грязь и копоть, которые оставило в её душе заклятье.
– П-повитуха. – Ирина сглотнула комок в горле, пальцы судорожно потянули воротник, словно он душил её. – После родов п-потом п-приходила. Говорила, что... Молитвы читала, да руками водила. – Ирина резко всхлипнула. – Тогда... Тогда и заговорила о том, что много наслышана о тебе.
– Успокаивайся уже. Дальше-то что было?
– З-з-атем, – снова всхлипнула Ирина. – Когда я для и-и-имянаречения Вику в церковь носила, иерей... позвал меня для утешения. Сказал, что рождение ребёнка скрыть надобно. Спрашивал, есть ли родственники, которым дитя на воспитание отдать можно, да не в Москве, а где-нибудь в провинции. Сказала я тогда, что у матери своей могу ребёнка оставить: всего несколько дней до открытия канала оставалось.
– Ясно. Дальше-то, что было?
– Дальше сказали, что есть у тебя две книги и если я их получу – смогу сравняться с тобой в могуществе и жить без страха. Сказали, что книги эти принадлежали патриарху, но ты обманом и хитростью получила их. Что они должны быть возвращены церкви. Сказали, что будет мне в этом заслуга великая. Заступницей за Веру в их глазах стану. Все они с Патриаршего подворья.
– Прознали они уже, что вернулась я, – нахмурилась Елизавета. – Сбежали, поди, или, как крысы, в подполье забились. Ну, да ничего. Достану я их. Займусь этим, как ко двору вернусь.
Она уже собралась уходить, когда Ирина задала ей вопрос:
– Скажи, есть ли у нас здесь родственники? Ведь Стрельцова – твоя девичья фамилия?
– Есть, как не быть? Род многочисленный. Думаешь, почему я тебя к ним под крыло не отправила? Актрисой ты хотела стать, театром бредила. Так не позволили бы они, коли прознали бы про родство.
***
Митрополит Московский внимательно слушал донесение, с которым к нему пришёл человек в чёрном.
‒ Охрана с дома снята. Мои люди уже видели Елизавету. Она совершила короткий визит в дом Головниных и через час вернулась.
‒ Вернулась, значит, – сказал митрополит. – И, наверняка, в ярости. Что ж, попробуем сначала по-хорошему, через патриарха. Для нас сейчас главное, что святыни вернулись и имеют хранителя.
‒ Но как?! Как она смогла вернуться?! Неужели дух можно сохранить в каком-нибудь сосуде и вернуть его в другое тело?
‒ Она могущественная колдунья с большой магической силой. Понаблюдай за домом до вечера. Знать хочу кто нанесёт ей первые визиты. А завтра утром я отправлюсь к патриарху для разговора.
***
В приличествующий для нанесения визитов час у особняка Ирины Стрельцовой остановилась карета с графским гербом Головниных на дверцах. Оттуда вышли отец и сын разодетые, как истинные денди, с огромными букетами хризантем. Впереди них спешил слуга, который, постучав в дверь, сразу отступил и снова вернулся к карете. Из неё он стал доставать коробки, завёрнутые в яркую подарочную бумагу и перевязанные атласными лентами.
– Принимает ли сегодня госпожа? – поинтересовался Виктор, протягивая служанке визитный билет. Его голос дрожал от волнения, а пальцы нервно сжимали букет.
– Входите. Право, даже неловко, что вы стоите у порога, – смутилась служанка, приглашая гостей внутрь.
– Нет-нет, мы подождём здесь. – ответил её Головнин-старший. Было заметно, что он тоже сильно нервничает, ведь от того, как встретит их Ирина зависела его судьба.
Женщина поспешила в своей хозяйке, которая стояла возле окна и наблюдала за каретой.
– Там на ступеньках стоят два господина с букетами цветов и отказываются заходить. Сказали, что должны прежде получить ваше разрешение. Вот визитный билет одного из них. А ещё их слуга выгружает из кареты коробки с подарками. Много подарков. – доложила служанка, явно смущённая той сценой.
– Вижу, – не оборачиваясь ответила она. – Пригласи их в гостиную. Я сейчас спущусь.
Ирина всё ещё выглядела бледной, а веки – припухшими от слёз после разговора с матерью и снятия заклятья. Она глубоко вздохнула, поправила причёску и вышла в гостиную.
Получив разрешение, Головнин-старший сделал знак слуге, и тот начал переносить в переднюю коробки. Войдя в гостиную, сын и отец у видели, что Ирина их уже ждёт. Она заметно волновалась, комкая в руке кружевной платок.