Мужчина, похоже, и не ожидал иного приёма, но смущения не испытывал и уверенно встретился с ней глазами.
– Пришёл удостовериться, что Стража ты отпустила, а не стала держать подле себя для устрашения.
– А то не знал ты? – колко возразила Елизавета. – Каждая печать с твоей связана. Это ты сказать мне можешь, дошёл ли он, не заплутал ли на путях ему неведомых?
– Дошёл. Безошибочно направление верное выбрал. Да не переживай: женится он на внучке твоей. Прикипел он к ней душой.
Великий Магистр не испытывал стыда за то, что шпионит за своими подчинёнными через печать. Он знал всё или почти всё о каждом.
– Спасибо за весть добрую. Жаль, конечно, что погулять на свадебке не доведётся, но тут уж ничего не поделаешь, если только сам за руку меня туда не отведёшь. Или отведёшь? – хитро прищурилась она.
Так и не дождавшись ответа, Елизавета стала серьёзной. Она указала рукой на другое кресло.
– Да, садись уже. Догадываюсь, зачем пришёл. Узнать хочешь стану ли мужа своего Павла разыскивать. Не тревожься понапрасну, не будет этого. Старая я уже. Матерью ему буду, а не женой. Больше сорока лет прожила в теле чужом, потом ещё духом бесплотным двенадцать. Непригодна я теперь к жизни семейной да ложу супружескому.
Мужчина смутился, но отрицать ничего не стал и лишь тяжело вздохнул, понимая, что предстоит непростой разговор:
– Знаю, обиду на него держишь.
– Обиду? За что? – удивлённо спросила Елизавета, но потом голос зазвенел, от усиливающегося с каждым словом, гнева: – За то, что не захотел детей наших растить, да стареть вместе со мной? За то, что не смог заставить себя полюбить некрасивую женщину в память о жене своей? Знал ведь, что без него не смогу я вернуться, чтобы заново тело своё обрести, когда шум уляжется. Это он отправил меня в ссылку вечную. Даже связь свою с печатью разорвал, чтобы самому не прийти с раскаянием и всё исправить. Он стал моим судьёй и приговорил к пожизненному изгнанию. Так приговор исполнен. Умерла я. Чиста теперь перед вашим Уложением. Нечего вам предъявить мне более. Вот только скажи мне: это ты ему такой приказ отдал или по своей воле он действовал?
Магистр явно не ожидал подобного вопроса. Более того, любой его ответ станет попыткой оправдать предательство. Не знал он, что Павел разорвал свою связь с печатью! Лишь чувствовал её присутствие в запечатанном мире, но даже подумать не мог, что она давно не имеет владельца. Лишь когда Игорь начал проходить испытание, Магистр понял всю чудовищность того, что произошло.
Ожидание во взгляде потухло, а сама Елизавета ссутулилась, словно испытывала сильную боль, и стала выглядеть на несколько лет старше. Горечь звучала в каждом её слове:
– Знаю, не скажешь мне правду, хоть на куски тебя режь. Зря ты пришёл, да прошлое ворошить начал. Пусть уже живёт с женой молодой да детишек растит. Вдовая я. Умер муж в сердце моём. Сгинул навеки. Не знал он, что флакон своей крови я пронесла, да путь для возвращения приготовила. Вот только не пропустил он для меня в теле том. Просчиталась я.
– Елизавета, ты – великая женщина. В своём бескорыстном служении ты стоишь наравне со Стражами. Благодаря тебе мятеж был подавлен в зародыше и империя не была ввергнута в хаос. Тебе удалось предотвратить кровавые междоусобицы между сторонниками и противниками теократии. Не начался террор после победы одной из сторон. Но герои появляются лишь в драматические моменты истории. Им не находится места после того, как всё завершилось.
Глаза женщины наполнились яростью:
– Что? Хочешь затолкать меня обратно? С каких это пор Стражи начали лезть в дела светской власти? Пока точка перехода под защитой, таможня работает, а нарушители задерживаются – вам не должно быть до этого никакого дела. А то, что на меня пытались напасть по дороге, говорит о том, что змеи зализали свои раны и теперь копят силы, чтобы снова укусить и впрыснуть свой яд.
– Дослушай меня! – Голос Магистра стал жёстким и властным. – Я сразу поспешил сюда, как только ты вернулась. Не из-за Павла, не из-за Игоря. Из-за тебя. В беду попадёшь, если очертя голову снова в бой кинешься.
Порыв гнева Елизаветы угас, а взгляд сделался предельно серьёзным.
– Говори, Магистр. Что накопал, пока я в карете пылью дорожной дышала?
– Сейчас, с высоты прожитых лет, тебе кажется, что ты обрела мудрость. Что помыслы чужие тебе известны, насквозь каждого видишь. Но изменились те, кого ты знала, не меньше тебя.
– К чему ты клонишь? Хочешь, чтобы я ко двору не возвращалась?
– Напротив, во дворец отправляйся завтра же. Получи награды заслуженные, вот только о делах речи не заводи. Осмотрись прежде, Императрицу послушай. Фавориты у неё теперь новые. Царь Александр III в народе «миротворцем» прозван. При посредничестве Патриарха с теократами соглашение заключено было, суть которого мне неизвестна. Нет у тебя сейчас поддержки. Вот и ты скажи, что отошла от дел, и попросись на покой. А чтобы подозрений не вызывать, потребуй наказания для каких-нибудь мелких сошек. Сама начни вести жизнь праздную. Я же буду частенько появляться подле тебя, чтобы в головы горячие мысль не пришла, что без защиты ты осталась да влияния лишилась.