Произнеся эти слова Магистр встал с кресла и вышел из комнаты.
Жена сразу бросилась к Павлу, как только проводила гостя и застала его в настоящем смятении.
– Что-то случилось? Что за дело привело его к тебе? – с тревогой заговорила она.
– Он приходил предупредить меня. Один очень опасный преступник, которого я осудил за тяжкое преступление, отбыл свой срок и вернулся на свободу. Магистр опасается, что он захочет мне отомстить и начнёт разыскивать. Предложил мне либо вернуться в ряды Стражей и стать надзирателем в одной из тюрем, либо переселиться в другое место с надёжной охраной. Мне трудно принять подобное решение. Внутри всё протестует против этого.
Женщина невольно нахмурилась. Она не была дурой и понимала, что за тяжкие преступления в Уложении существовало лишь одно наказание – пожизненное заключение. Для таких преступников не существовало амнистий или замены на реальный срок. С наступлением смерти фигурка, в которую был заточён преступник, обращалась в пыль, а его дух отправлялся к Создателю. Видя сомнения в глазах жены, Павел поспешил дать объяснение:
– Приговором была пожизненная ссылка. Преступница умерла, а после смерти овладела телом другого человека. Она настоящая колдунья. Никто не знает, как она теперь выглядит. Ты хоть понимаешь, в какой я опасности? Она может наслать на меня порчу или наложить заклятье. Или просто подослать убийц.
– И что же ты выбрал? Как я понимаю, это предложение распространяется только на тебя, а не на всю семью. Собираешься покинуть меня, детей, оставить без средств к существованию? Ведь фабрика уже не приносит никакого дохода. Из-за простого предостережения ты готов бежать без оглядки?
– Простое предостережение? Думаешь Великий Магистр пришёл бы сюда просто так? Он не такой человек. Что касается твоих опасений – ты сможешь продать этот особняк и купить небольшой домик. Оставшихся денег хватит на скромную жизнь, если распорядиться ими с умом. Думаю, твоя тётя поможет их вложить...
Павел осёкся, увидев выражение лица своей жены. В её глазах был и ужас, и неверие, и... презрение. И тогда что-то сломалось у него внутри. Он обессиленно опустился на стул. Его взгляд потух, а голос зазвучал неожиданно глухо:
– Я устал лгать. Эта ведьма была моей женой и родила мне двух дочерей. Мы после свадьбы поселились с ней в запечатанном мире, в котором время течёт в шесть раз быстрее. Так годовой отпуск, который предоставил мне Магистр после свадьбы, должен был растянуться на шесть лет. Но через четыре года до моей жены дошли слухи, что в её родном мире начался мятеж. Она была приближённой Императрицы, и мы сразу отправились туда, оставив детей на попечение кормилицы. Когда мы прибыли на место – мятеж был в самом разгаре. Императорский дворец был окружён. Церковники требовали, чтобы Император отрёкся от престола и передал власть церкви. Я использовал силы печати, чтобы подавить беспорядки. Целые толпы мятежников были обращены мной в фигурки. Их было так много, что позже уличные мальчишки растащили их по дворам и ещё долго играли ими в солдатиков. Мы, в сопровождении небольшого отряда, как два карающих меча, носились по Москве, очищая её от заговорщиков. Впервые я ощутил себя настоящим героем. Меня остановили другие Стражи, когда я приговаривал церковников, виновных в мятеже. Осмысление содеянного пришло позже, когда я предстал перед судом Стражей. Никто, кроме Магистра, не знал, что Елизавета моя жена, и судьям было непонятно, что заставило меня, если я понимал каким будет наказание. И тогда моя жена заявила на суде, что околдовала меня. Она взяла на себя мою вину. Для императорской семьи Елизавета была героиней. Даже речи не могло идти о том, чтобы обвинить её в преступлениях. Но воздействие на сознание Стража попадало под параграф Уложения, и она должна была понести за это суровое наказание. Вмешался Император. Он использовал всё своё влияние, чтобы максимально смягчить приговор. Было достигнуто соглашение, что Елизавета будет сослана в один из монастырей. Но наши дети! Её сердце разрывалось от отчаяния. Она попросила суд позволить ей ненадолго вернуться, чтобы попрощаться с детьми. Оттуда в её теле вернулась уже кормилица, а Елизавета осталась в том мире растить детей.
– Что было дальше?
– Дальше? – на лице Павла появилась брезгливая усмешка. – Другие Стражи стали презирать меня за то, что я позволил женщине спасти мою жизнь и взять на себя всю ответственность. Я больше не мог находиться среди них. Магистр понимал это и предоставил мне бессрочный отпуск. На прощание он сказал, что верит в то, что я сделаю верный выбор. После этого я отправился к своей семье.