– В том, что ты рассказал нет ничего порочащего тебя. Любая женщина поступила так же, чтобы спасти своего мужа. Ради него, ради себя, ради детей. Ради любви, в конце концов. Ты ведь не… – Взгляд женщины наполнялся ужасом от осознания.
– Я чувствовал себя потерпевшим кораблекрушение на необитаемом острове. Лишённый нажитого имущества, положения, красавицы жены. Я всё-таки получил своё наказание и должен был доживать свой век с… Я не смог находиться рядом с ней. Внешне это был совершенно чужой человек. Даже в глазах не было ничего знакомого. Это была медленная пытка. Я понимал, что она страдает, находясь в теле некрасивой женщины. Видел её слёзы, которые она смахивала украдкой, когда усаживалась у кроватки со спящими детьми, но не мог себя заставить подойти к ней, чтобы обнять или просто утешить. И она это чувствовала, хотя ни разу не упрекнула меня. Шли дни. «Верное решение». Я всё чаще задумывался над словами, которые сказал Магистр перед моим уходом, искал подсказку. Приговор отправлял Елизавету в пожизненную ссылку и для суда было неважно, в чьём теле она находилась. Хотел ли Магистр, чтобы я стал надзирателем и следил за тем, чтобы она не смогла вернуться? Но я не хотел хоронить себя там! – его голос сорвался на крик. – Достаточно было лишить её пути к возвращению. И тогда я...
Женщина пришла в ярость. Какие бы слова ей сейчас ни говорил Павел, как бы ни оправдывал свой поступок – сути это не меняло. Однажды он предал свою семью и был готов предать снова.
– Ты бросил жену с двумя маленькими детьми на руках без средств к существованию? Разве ты не понимал, что твоя жизнь принадлежит ей с того момента, как она спасла тебя? Я уже не говорю про любовь. Долг чести обязывал тебя посвятить ей остаток жизни! Ты придумал себе оправдание, заглушив свою совесть. И теперь ты снова собираешься сбежать. Ведь Магистр ничего тебе не предлагал. Я ведь права? Так вот знай: это я стану тебя разыскивать, это я найду наёмных убийц, чтобы достали тебя хоть на краю света. Даже если мне придётся торговать своим телом, чтобы заработать на это деньги. Чтобы ты, как затравленный зверь, вздрагивал от каждого шороха и прятался от других людей.
– Тебе не придётся этого делать. Я уже принял решение.
Павел протянул руку и достал из ящика стола пистолет. Женщина продолжала смотреть. Ни один мускул не дрогнул на её лице.
– Такой побег ничуть не лучше, но не стану тебя удерживать. Во всяком случае, ты кровью смоешь свой позор. Не забудь оставить посмертную записку, чтобы меня не обвинили в убийстве. Будет очень плохо, если меня посадят в тюрьму, а детей отправят в приют, – сухо сказала она и вышла из кабинета, плотно затворив за собой дверь.
Она спускалась по лестнице, и её губы шептали:
– Магистр. Великий Магистр. Как вы могли допустить подобное? При вашем молчаливом попустительстве изломаны судьбы двух женщин. А дети? Вы когда-нибудь думали о детях?
Женщина стала одевать маленьких сына и дочь. Она должна была увести их из дома, пока полицейские не унесут тело. Она вздрогнула, когда со второго этажа донёсся выстрел, но её взгляд не изменился.
– Мама, что это было? – спросила пятилетняя девочка.
– Это папа что-то разбил в своём кабинете.
На улице она подошла к первому встреченному полицейскому.
– Мой муж разорился и покончил собой, – сказала она.
Полицейский подозрительно оглядел её. Затем посмотрел на детей. Они не выглядели испуганными и с любопытством крутили головами по сторонам.
– Сударыня, вы слишком спокойны.
– Я была готова к этому. Пару лет дела у него шли всё хуже, и он уже не первый раз хватался за пистолет. На этот раз я тоже думала, что у него очередной нервный срыв, и стала одевать детей, чтобы увести их из дома. Я не хотела, чтобы они видели, как муж в ярости начнёт крушить всё, что попадётся ему под руку. Но затем, когда мы уже выходили из дома, из его кабинета прозвучал выстрел. Я очень впечатлительная и побоялась возвращаться, чтобы...
– Я понимаю. Женщине подобное лучше не видеть. Пойдёмте, покажете мне свой дом.
Женщина кивнула головой и направилась в сторону особняка.
– Он оставил вам долги? – участливо спросил полицейский.
– К счастью, нет. Мне даже удалось сохранить своё приданое. Небольшое поместье. Доход с него невелик, но это позволит нам не умереть с голода. Вот дом. Входная дверь открыта. Я не стану туда входить, пока вы всё не осмотрите и не заберёте тело.
Минут через десять полицейский вышел из дома. Он держал в руке наполовину исписанный лист бумаги.