– Не принимаю я пока никого. Вели ждать, либо в другой день приходить, – приказала Императрица камергеру и потянула за собой Елизавету. – Верила я, что вернёшься. Титул княжеский тебя уже давно дожидается, да владения дарованные. Управляющих туда я назначила от имени твоего за порядком следить. Особняк твой московский тоже под присмотром все эти годы был. Пойдём внутрь, расспросить тебя хочу, как ты все эти годы жила.
– Всё расскажу, матушка, ничего не утаю.
Они прошли через «Большой кабинет», в который правильнее было назвать залом приёмов. Кресла, диваны, столы могли вместить целые делегации. Двери из него вели в малый кабинет для приватных бесед и будуар, где Императрица обычно проводила время. Дальше располагались гардеробная, опочивальня и ванная комната, куда допускались лишь избранные. Женщины, не останавливаясь, прошли через будуар, в котором находились три фрейлины, в гардеробную, где императрица любила уединяться, чтобы поразмышлять или просто подремать в тишине. Здесь они уселись на диван, и Елизавета начала свой рассказ.
Глаза обеих были наполнены той мудростью, которая появляется, когда уже прожита значительная часть жизни. Императрица внимательно слушала Елизавету и наконец не выдержала:
– Так ты умерла? И ещё целых двенадцать лет оставалась духом бесплотным? Да сколько же лет для тебя прошло?!
– Без малого, шестьдесят годков. Стара я уже, да не телом, а духом. Детей одна вырастила, мужа лишилась. Так что... Как только здесь одно дело небольшое улажу – на покой попрошусь.
– Что за дело?
– Вчера Головнины приходили дочку мою сватать. Да после того разговор с главой семейства зашёл о двурушниках, которые наказания избежали после мятежа. Совет он дал связать их непреложной клятвой, да отправить прочь из Москвы в имения дальние. Укусили они руку кормящую.
– Про кого речь шла? – нахмурилась Императрица.
– В особняке моём список есть. Передам его тебе, государыня. А ты уж сама решай, кого наказать, а кого просто пожурить да помиловать. А можешь и вовсе этот список в дальний ящик положить, коли не захочешь прошлое ворошить.
– Ох, лукавишь ты, Лиза. Думаешь, не понимаю я, что внутри тебя клокочет? Мести жаждешь тем, кто жизнь тебе сломал. Поддержкой моей заручиться пришла. Коли откажу я – без колебаний сама действовать начнёшь. – пальцы императрицы начали отбивать ритм по подлокотнику дивана. – Вот только не позволю я, глаз с тебя спускать не буду.
Ураган мыслей пронёсся в голове Елизаветы. Всё указывало на то, что императорская власть заключила соглашение с бывшими мятежниками-теократами. Лояльность в обмен на прекращение преследования. Это был конец. Она сжала ридикюль на поясе, а большой палец скользнул по шву ткани.
– Спасибо за слова добрые, заботу и награды. Пора мне.
– Разве я отпустила тебя? – сурово спросила императрица и её пальцы замерли. – Ты дослушаешь меня – нравится тебе это или нет. Хранительницей святынь ты как была, так и осталась. И теократам зубы повыбивала. Сначала мятеж подавила, а потом и вовсе их надежды лишила, когда книги в другой мир забрала. Долго они кровью да желчью плевались, а поделать ничего не могли. Твоя ссылка для них страшным ударом стала. Непримиримая, вспыльчивая, делящая людей только на друзей и врагов... Тогда я совершенно не понимала патриарха: как можно было назначить хранительницей взбалмошную девчонку? Лишь потом я испытала к нему благодарность. Ведь не попади ты во дворец – как знать чью сторону заняла бы в мятеже, под чьё влияние попала? Речами высокопарными, посулами да лестью затмили бы девичий разум. Твой учитель предвидел, что именно ты станешь ключевой фигурой. Иначе как объяснить всю череду событий? Понимаешь, для теократов всё пошло наперекосяк, как только патриарх почивший тебя хранительницей выбрал. Дальше – хуже. Под крыло моё тебя отправил, чтобы от их влияния тебя защитить. Потом ты и вовсе замуж вышла за Стража.
Императрица встала с дивана и подошла к окну. Какое-то время молча смотрела на парк. Затем она подняла руку и коснулась кулона на шее, после чего повернулась к Елизавете.
– Нынешний патриарх слабее прежнего. Упустил он момент, пока теократы раны не зализали. Объяви он их тогда раскольниками, запрети им служение в церквях и храмах – и улеглось бы всё. Что касается тебя... Кукольная свита. Фрейлина... Почти горничная. Тебе самой не смешно? Нечего тебе делать среди этих расфуфыренных пустышек. Тебе больше подойдёт государственный пост. Обер-прокурор при Синоде. Оттуда ты сможешь душить своих недругов от лица императорской власти. Там я тебя вижу. Но говорить об этом рано ещё. Смирение монашеское надо прежде из себя вытравить, к жизни настоящей вернуться. Дом свой после долгого отсутствия оживи. Затем во владения свои отправляйся. Осмотрись, людей надёжных в управление назначь. Знакомства прежние возобнови. А дальше видно будет.