– Вы хотите, чтобы я…
– Нет, это ты мне ответь! – резко перебила её императрица, указав на неё пальцем. – Думаешь, что я позволю тебе уйти на покой?! Ты связана со мной сильнее, чем думаешь. Но не бесчувственная я. После всего пережитого отдохни. Полгода или даже год. Вот только различать ты должна, что не награда это уже будет, а милость. А вот теперь можешь идти. Да погоди, с камергером поедешь. Не к лицу хозяйке в дом свой стучаться да объяснения слугам давать.
Елизавета сделала глубокий реверанс, но голову склонять не стала. Поднявшись она уверенно встретила взгляд императрицы:
– Благодарю, ваше величество.
Императрица позвонила в колокольчик и вошёл камергер.
– Отвезёшь Елизавету Петровну в её особняк. Да проверь, чтобы там всё в порядке было.
С тяжёлым сердцем Елизавета усаживалась в экипаж.
«Неужели прав оказался Великий Магистр, и все изменились не меньше меня?» – с горечью думала она, провожая взглядом удаляющийся дворец.
[1] Фрейлинский шифр – украшение-знак в виде вензеля, как правило, золотого и усыпанного бриллиантами, носили фрейлины при русском императорском дворе. Шифры имели форму инициалов императрицы. Знак носили на банте цвета Андреевской голубой ленты, прикрепляя к платью на левой стороне корсажа.
Глава 12. Тени прошлого
Через пятнадцать минут курьерская карета с императорским гербом на дверцах подкатила к особняку, который скрывался за коваными решётками высокой ограды, густо оплетённой диким виноградом. Заросли образовывали настоящую арку над воротами и калиткой с вензелем из переплетённых букв «Е» и «С». Хотя была ранняя осень, листья уже приобретали всевозможные оттенки красного, оранжевого и даже фиолетового, словно с картин пуантилиста Жоржа Сёра.
Камергер вышел из экипажа и помог Елизавете покинуть карету. Как только она сделала несколько шагов за калитку, то остановилась и стала осматривать дом. Почти все окна были закрыты ставнями. Лишь два из них – по обе стороны от входа – были отворены.
Дом не поражал ни своими размерами, ни архитектурным стилем. По сравнению с ним особняк Головниных следовало считать настоящим дворцом. На первом этаже по обе стороны от вестибюля располагались комнаты для проживания прислуги, столовая, кухня с кладовой и прачечная. Второй этаж полностью принадлежал хозяйке. Там располагалась просторная гостиная с примыкающим к ней небольшим кабинетом в одном крыле и спальня, гардеробная и ванная комнаты – в другом. За домом когда-то был небольшой садик с беседкой, но необходимость держать собственный выезд заставила отказаться от него. Теперь там располагались конюшня на два стойла с навесом для коляски и небольшой флигель для проживания конюха-кучера.
Камергер тем временем поднялся по ступеням крыльца и постучал в дверь.
Ему открыл невысокого роста человечек с грустными глазами в скромном сюртуке – назначенный Императрицей управляющий. Вдовец, дети которого уже выросли и создали свои семьи. Он сразу признал гостя и почтительно поклонился.
– Я привёз владелицу этого особняка. Сегодня ты сможешь вернуться со мной во дворец.
Управляющий заметно повеселел и стал через плечо камергера оглядывать красивую женщину, направлявшуюся к дверям. Приезд хозяйки означал, что он теперь сможет вернуться к привычной жизни. Поначалу с ним в доме находились офицер, была горничная и даже кухарка, которая готовила им еду, но через пару лет они были отозваны, и он остался совершенно один.
– Прошу вас, сударыня, – засуетился он. – Дом в полном порядке и пригоден к проживанию.
Поднявшись на второй этаж, он сразу принялся открывать ставни на окнах и раздвигать шторы. В дневном свете стала видна мебель, аккуратно закрытая чехлами.
– В книге на столе записаны все расходы за эти годы по содержанию дома, – на ходу давал он объяснения. – Пару лет назад потребовался ремонт потёкшей крыши и потолка в одной из комнат. Были расходы на пошив чехлов для мебели. Расходы по отоплению дома. Я не знал, когда вы вернётесь, поэтому уже закупил дрова и уголь на грядущую зиму. Раз в месяц я приводил сюда горничных для уборки и перекладывания вещей, чтобы в них не завелась моль. Были и доходы. Так были проданы лошади из вашей конюшни. Я счёл неразумным тратиться на фураж и конюха.
– Спасибо. Сколько я должна вам за ваш труд? – Елизавета направилась к бюро, в котором у неё хранились деньги на текущие расходы.