‒ Будет непросто. Она и раньше имела вспыльчивый характер, а после наших попыток вернуть эти книги… вернее заклятья, которое мы использовали на её дочери…
‒ Поэтому я и посылаю тебя. Попытайся донести до неё, что она сама не оставила нам выбора. Достучись до её разума.
Глава 14. Упрёки и обиды
Когда Елизавета вернулась на второй этаж, то увидела, что Магистр уже накрыл незатейливый стол между двумя креслами. Бутылка водки, две рюмки, чёрный хлеб, солёные огурцы и ветчина.
– Вот награда и нашла своего героя, – кивнул он на документы в её руках. – Это мы должны отметить. Что хмуришься, княгиня? Или недовольна угощением? Так нет у меня вин тонких, да деликатесов заморских.
Елизавета впервые с момента возвращения улыбнулась.
– О лучшем пире и мечтать не могла. Наливай.
После того как тост был произнесён и обе рюмки опустели, Елизавета откинулась на спинку кресла:
– Магистр, уж коли я дала согласие отправиться с тобой по мирам, можешь мне ответить на несколько вопросов?
– Хочешь узнать не будешь ли ты выглядеть старомодной в этом платье?
– Нет. То есть, да, – сразу растерялась Елизавета.
– Начнём с того, что тебе следует запастись дорожной одеждой. Прежде всего, она должна быть удобной и не сковывать движения. То же относится и к обуви. Следует также учесть, что мы с тобой будем посещать миры с разными условиями проживания. Это могут быть жаркие пустыни, продуваемые ледяными ветрами заснеженные равнины или живописные острова посреди безмятежного океана. Во всём остальном к тебе будут относиться, как к гостье из другого мира. Экзотика. Так что тебе не придётся следовать установленным правилам. В мирах, которые по развитию находятся ниже твоего, одежде уделяется большое значение. Там женщины нарядом, украшениями и причёской сообщают окружающим о своём положении в обществе, семейном статусе и даже поиске партнёра. Много культур, обычаев и традиций. Но существует и много табу. Причём у каждого народа они отличаются. Поэтому, в каждом из миров у нас будет гид-переводчик, знающий несколько диалектов аборигенов. Что касается прочих миров – купить там подходящую одежду не составит труда. Вы ведь с Павлом сразу переоделись, как только попали в тот запечатанный мир?
Елизавета после этих слов стала похожа на извергающийся вулкан.
– Зря ты напомнил об этом. Ой, зря! Уходи лучше, Магистр, и больше не возвращайся. Нет теперь между нами никаких договорённостей. Думала, что сожалеешь о случившемся, а ты!.. Сейчас ты разворошил такой улей, что не сдержусь я и выплесну всё, что накипело.
Магистр оторопел поначалу, но быстро взял себя в руки:
– Так говори! Чего в себе держишь? Коли есть в чём вина моя – знать я должен.
– Когда Павел сказал, что ты предоставил ему годичный отпуск после свадьбы, я была в предвкушении. В воображении мне рисовался уютный домик на берегу живописного озера или… Я уже даже не помню свои девичьи фантазии. Все надежды разбились, когда мы очутились в той суровой действительности. Нет, метро, машины, самолёты, первый полёт человека в космос меня сильно впечатлили, но быт! А язык? Лишь через пару лет я научилась выражать свои мысли, не вызывая улыбку у окружающих. А ещё всеобщая бедность. Страна едва восстановилась после страшной войны.
– Почему же ты тогда возвращалась туда всякий раз? Ведь ты могла остаться в этом особняке и дожидаться мужа дома.
– Да потому что я вышла замуж за Стража! Офицерская жена. Обет давала быть рядом в печали и радости. Вскоре я поняла, что никакой это не отпуск, а миссия. Павел почти всё своё время проводил в библиотеках. Изучал подшивки старых газет, книги по истории. Потом даже поступил в университет на исторический факультет. Но ему нужно было что-то есть, кто-то должен был его обстирывать. Скажи, как он должен был выживать в том мире? Продавать золото, не привлекая к себе внимания, мы не могли. Да и принимали ювелирные изделия в скупке, как лом за сущие копейки. Мои магические способности там не работали. Поэтому мне пришлось устроиться на работу. Денег едва хватало, чтобы сводить концы с концами. Когда родилась Ирина, Павел привёл Агафью: мне нужно было продолжать работать. Иначе бы мы просто умерли с голода. Меня спасло лишь то, что я с двенадцати лет жила при монастыре с его Уставом и строгими порядками. Меня приучили к труду. Но даже там я никогда не думала о пропитании и знала, что всегда получу свою миску похлёбки и кусок хлеба на ужин! А Павел был очень гордый. Он не пришёл к тебе с вопросом, как нам прокормиться. Скажи, Магистр, ты не одобрял наш брак или хотел подвергнуть его испытанию на прочность?