– Я… Я… Елизавета, я правда не знал, что там всё настолько плохо. Ведь потому и послал туда Стража, чтобы он собрал информацию об изменениях за последний век.
– Век здесь или там?
– Здесь. Каждый век я отправляю туда Стража на один год для наблюдения. Но золото всегда было в цене, и никогда не возникало проблем с выживанием.
– Эпоха развитого социализма. «Железный занавес». Мы даже не могли никуда уехать. Скажи, в чём ценность этого покинутого богом мира для Стражей?
– В чём-то его можно считать уникальным, но в плохом смысле этого слова. Ведь это уже третья возникшая там цивилизация, которая движется к самоуничтожению. Цель – обнаружить присутствие чего-то, искажающего замысел Творца.
– Люди в том мире верят в существование дьявола, сатаны, шайтана, цель которого сбивать людей с пути истинного.
– Не знают они ничего о пути истинном. Им посылались и пророки, и мессии. Предлагались разные модели общества от теократии до коммунизма. И что? У этих людей особая способность извращать себе в угоду любое учение. А законы? Передай им Уложение, так сразу посыпятся поправки, изменения, дополнения. Родится прецедентное право. Жалкие адвокатишки всех мастей начнут издеваться над ним, предлагая свою трактовку параграфов. Прости, Елизавета. Правда, прости. Виноват я перед тобой и семьёй твоей. Может тогда и надломилось что-то в Павле. Поэтому при подавлении мятежа захотел выглядеть героем в твоих глазах.
– Ничего ты не знаешь. Ведь это мятежники первыми напали на нас, когда мы вышли к ним из дворца. Расправу учинить собирались. Говорила я, что ученица патриарха почившего. Вот только увещеваний моих слушать не хотели разгорячённые вином головы. Видели, что Страж он, да не побоялись. Теократы мятежников подначивали, чтобы убили нас. Защищался Павел поначалу, а потом в ярость пришёл, когда Стражей хулить начали. А когда толпа на меня со спины бросилась – и вовсе самообладание потерял. Параграф Уложения «Нападение на Стража». Разве он что-то нарушил?
– Не за то он под суд пошёл, а за то, что после делал. Когда зачинщиков с тобой по всей Москве выискивал и приговоры выносил. Остановись вы возле дворца – так ничего бы не было. А так – превышение полномочий, злоупотребление, вмешательство. Пойми, не можем мы влиять на то, что должно стать историей.
Елизавета тяжело вздохнула.
– Знаю я. Некому мне было душу излить все эти годы. Некому утешить. Да и сейчас бы промолчала, коли не разозлилась на тебя так сильно.
С первого этажа снова донёсся стук в дверь.
– Завтра же нужно нанять служанку, чтобы визитёрам говорила, что хозяйка не принимает, – проворчала Елизавета, вставая с кресла.
За порогом стоял невзрачный старик-монах в рясе и чёрной камилавке.
– Зачем пожаловал? – сурово спросила она незваного гостя, даже не задумываясь об этикете и хороших манерах.
– Елизавета Петровна, нет вражды между нами. Верно служил я патриарху старому и помню тебя ещё ученицей юной. Уважь, выслушай старика.
После некоторых колебаний, Елизавета отступила внутрь дома, позволяя гостю войти:
– Хорошо. Пойдём по-стариковски потолкуем. Годков моих, поди, будет поболее твоих. – И направилась к лестнице на второй этаж.
– Страж? – старик опешил от неожиданности, как только переступил порог гостиной.
– А мы тут обмываем титул княжеский. Присоединяйтесь, – по-свойски заговорил Великий Магистр, указывая рукой на початую бутылку водки и остатки скудного угощения.
«Не стану я обмывать награду за убиенных!» – хотел крикнуть старик, но сдержался, стиснув зубы. Не хотел он заводить разговор при Страже.
– Лучше я в другой день приду с делом своим, чтобы пир да веселье не нарушать.
Елизавета предложила гостю стул и немного развернула своё кресло в его сторону.
– Ну, в другой так в другой. Но коли пришёл, дозволь один вопрос задать: неужто повиниться хочешь за то, что на дочку мою заклятье наложили и ко мне за книгами подсылали? Забыть дочернее почтение да уважение к старости заставили. Так не прощу я этого. Достану ту повитуху хоть из-под земли и ответ держать заставлю.
Старик недовольно нахмурился, а затем гнев разгорелся в его глазах:
– С упрёков начала? А сама своей вины в том не видишь? Страх, что сгинут книги после смерти твоей в мире запечатанном, заставил сделать это. И как ты только могла унести святыню с земли предков своих?! Даже сейчас нет в сердце твоём раскаяния. За то и наказание было послано тебе Господом, что муж тебя бросил, да печать-убийцу выкинул! – почти выкрикнул он.