Старику самому сейчас хотелось рыдать от бессилия. Какой страшный человек! Почему он не сбежал сразу, как только увидел Стража? Он наивно рассудил, что этот Страж лишь сопровождающий, который вернул Елизавету из другого мира. Великий Магистр усыпил его бдительность! Что он теперь будет докладывать патриарху? Что не только полностью провалил свою миссию, но и получил самый настоящий ультиматум: в течение года они должны капитулировать? Он даже представил себе картину, как Великий Магистр усаживает Елизавету на патриарший престол, сам садится от неё по правую руку и начинает зачитывать параграфы Уложения.
Он в совершенном отчаянии покинул дом и забрался в экипаж, который дожидался его возле калитки. «Нужно погасить гнев Елизаветы. Объявить её святой, канонизировать при жизни. Отдать ей повитуху. Но та была колдуньей и использовала свой дар для облегчения родов. Она хорошо известна по всей Москве и точно не станет молчать. Расскажет, что в этом замешаны не теократы, не враги, а Патриаршее подворье».
Глава 15. Момент истины
Скромный ужин продолжился. Магистр уже распечатал вторую бутылку водки. Елизавета изрядно захмелела и речь её стала колкой и язвительной. Словно она хотела высказать Магистру всё, что в ней накипело, перечислить все свои обиды. Её мысли скакали с одного на другое:
– Страшные вы люди, Стражи. Нет в вас духа товарищества. Кто встал рядом с Павлом, когда до суда дело дошло? Зато какое единство проявили, когда оправдали его! Подвергли всеобщему презрению. Каждый захотел плюнуть в его сторону. Как мулы, которые неспособны дать рождение настоящей дружбе, спрятались за параграфами Уложения...
– ...Пытаешься понять, почему я в теле служанки детей растить осталась? Ведь мужа из-за того лишилась. Не понимаешь меня? Так знай, тело своё с силами магическими сохранить я должна была. Оно с книгами кровью связано. Пока моя кровь во флаконе рядом с книгами находилась, спокойны они были. Но, как силу кровь потеряла – пришлось закрыть их печатью Стража...
– ...Предсказан был мне век короткий. Судьбу обманула: радость материнства испытала, детей вырастила. Даже внучку нянчила. Вот оно, женское счастье. Но почему, скажи, так горько на сердце? Почему слёзы набегают, как только о жизни прожитой думаю? Почему ярость в груди клокотать начинает? Ведь благодарна я должна быть Стражам за милость такую!..
– ...Запечатать меня должны, в сон глубокий погрузить, как оружие последнее. Так во сне бы и состарилась, как хранительница прежняя. Уберёг меня патриарх от участи такой...
Стемнело. От водки и тепла Елизавета совершенно разомлела и тихо уснула в кресле. Магистр достал из печати армейский плед и укрыл им спящую по самый подбородок.
– Колючий, – сквозь сон пробормотала Елизавета и отодвинула плед от своего лица.
Мужчина вернулся в своё кресло и крепко задумался.
Все несчастья в жизни совсем ещё молодой девушки начались в тот момент, когда она по настоянию патриарха приняла на хранение те две книги, связав себя с ними кровью. И, хотя Магистр ничего не знал о предыдущей хранительнице этих книг, почва для размышлений уже была.
Любой магический артефакт давал своему владельцу силы или особые способности в обмен на духовную энергию. Если владелец был слишком слаб или истощён, то артефакт при использовании мог полностью опустошить хозяина, навсегда лишив магических сил. И это было нормально.
Эти книги были оружием разрушения и продолжали накапливать свою силу с момента появления в этом мире, ментально истощая своего хранителя. И не только. Само сознание хранителя подвергалось изменениям. Но только ли хранителя? Может, они влияли и на находящихся поблизости людей, искажая их волю и сознание? Теперь Магистр был почти уверен, что раскол в церкви и появление теократов связаны с воздействием этих книг.
Елизавету спасло лишь то, что она постоянно хранила книги в пространственном кольце, лишь иногда подкармливая их своей кровью. Но когда крови не стало в другом мире, печатью Стража она закрыла их в тайнике неподалёку от точки входа, разорвав на несколько десятилетий их связь. И сейчас эти книги вновь начали влиять на Елизавету. Воспоминания, питающие прежние обиды, вспыхнули в ней с новой силой.
Магистр уже знал, что станет делать. Он подошёл к спящей и осторожно снял с пальца пространственное кольцо. Обе книги очутились на столе. Затем включился режим защиты Стража, и Магистр достал из кармана свою печать. Она была не сердоликовая, как у других Стражей, а словно сделанная из кровавой яшмы. Послышались негромкие щелчки, когда один за другим начали сменяться оттиски.