‒ Когда ты узнал об этом?
‒ Когда ты уснула, я потратил много времени на размышления. То, что я узнал от тебя и старика насторожило меня. Подтверждение своим опасениям я получил от самого бога. Теперь книги запечатаны и не представляют угрозы ни для тебя, ни для этого мира. Я разорвал твою связь с ними. Теперь ты понимаешь, почему тебе стало легко на душе?
Чай совсем остыл, рогалик раскис, а взгляд Елизаветы наполнялся холодной яростью. Она знала, что Магистр не станет лгать и верила каждому его слову.
‒ Эти книги должны быть уничтожены, преданы огню. Плевать на те силы, которые они дают. Подобное зло не должно существовать в нашем мире.
‒ Опять ты горячишься, ‒ с лёгкой укоризной сказал Магистр. ‒ Ну, что за характер? Пойми, ты сразу станешь всеобщим врагом, уничтожившим святыни. Эти книги станут важным доказательством для нового суда. Там будет оглашено их истинное назначение. Я уже призвал судей и они прибудут уже завтра, чтобы начать новое дознание. Но сам суд будет уже после того, как мы погуляем с тобой на свадьбе.
Елизавета никак не могла переключиться на другую тему:
‒ И как теперь разделить теократов и тех, кто к ним примкнул в погоне за выгодами или под угрозами?
‒ Достаточно будет получить от патриарха список тех, кто имел право посещать крипту. Знаешь что? Расскажи-ка мне лучше про Игоря.
Наконец Елизавета успокоилась и начала рассказывать:
‒ Я спрятала печать в отражениях незадолго до своей смерти. Надежда была лишь на то, что кто-то из Стражей придёт в тот запечатанный мир и почувствует её присутствие. Через год или десять лет. Для меня это оставалось единственной надеждой на возвращение. Я могла лишь всматриваться в туман у постамента и ждать, что послышатся чьи-то шаги… Прости, я снова отвлеклась на воспоминания, ‒ сказала Елизавета, поймав на себе неодобрительный взгляд. ‒ Так вот Игорь потратил меньше десяти минут, чтобы найти печать и вытянуть в реальный мир. Он уже тогда получил её неполное признание. А меньше, чем через час нашёл путь в отражения. Ты ведь понимаешь, что это означает?
‒ Да, чистые помыслы. Продолжай.
‒ Со слов внучки, он не сразу поверил в существование другого мира и путей. Убеждённый материалист. Это такая философия жизни. Материалисты верят только в реальный мир без душ, богов, колдовства и прочих сверхъестественных сил. Смерть тела в их представлении – конечная точка бытия. Но его мышление быстро перестроилось, когда ему были предоставлены доказательства.
‒ Это ты предложила ему пройти испытание?
‒ Да. Это был единственный способ вернуть Вику обратно домой через полное получение признания печати. Думаю, он стал бы хорошим Стражем, если бы решение об этом принимал сам, а не под давлением сложившихся обстоятельств.
‒ После испытаний он сказал, что вернёт печать, как только приведёт твою внучку в родной мир. Сейчас он использует печать лишь изредка для входа в отражения. Во всём остальном не проявляет к ней никакого интереса. Даже режим защиты отключён. Знаешь на что это похоже? Как найти огромный золотой самородок и положить его подпирать покосившийся забор. Совершенно безответственное отношение! Он может изменить свою судьбу, получить почёт и уважение во всех мирах, а вместо этого продолжает просиживать штаны в своей конторе, перебирая бумажки. Где его честолюбие?
Магистр не скрывал своего недовольства. У Игоря не было даже следов гордости за то, что он сделал. Только удовлетворение от того, что всё завершилось.
‒ Не суди его строго. Он даже не пытался выглядеть, как герой. Всё, что им двигало ‒ это желание помочь девушке, попавшей в затруднительное положение, при том, что они были едва знакомы. Знаешь, он сразу вызывает доверие. Скажу даже больше: три дня рядом с ним я чувствовала себя под надёжной защитой. Он станет хорошим мужем.
‒ Только мужем? Чтобы вместо эпитафии с перечнем деяний на надгробье была скупая надпись «От любящих детей и внуков»?
‒ И что, если он захочет прожить такую жизнь? ‒ возмутилась Елизавета. ‒ Словно для тебя на нём свет клином сошёлся или твоё самолюбие уязвлено пренебрежением. У тебя постоянно одни Стражи уходят в отставку, на их место приходят другие, молодые. Наверняка, каждый год не одна сотня кандидатов проходит испытания и кто-то становится частью вас. Эти люди делают осознанный выбор и обладают нужными тебе гордостью и честолюбием. Они готовы землю рыть, чтобы доказать остальным, что достойны находиться в ваших рядах. Так занимайся их воспитанием.
‒ Ты не понимаешь. Уже то, как пришёл на испытания Игорь, было совершенно неслыханным. Через бесхозную печать. Вариантов было несколько, но любой из них говорил о том, что прежний владелец либо умер, либо разорвал с ней свою связь. И я захотел посмотреть на того наглеца, который осмелился, игнорируя все установленные правила, заявить о своём желании стать Стражем. Мой гнев утих, когда я понял чья это печать и где она в настоящее время находится. Знаешь, я даже в какой-то момент подумал, что у вас с Павлом родился сын и вы решили… В общем, я позволил допустить его. В качестве второго теста ему было предложена очень сложная миссия. Она появилась совсем недавно после провала одного из Стражей, и мы её включили в общую программу подготовки. Тогда против Стража восстал весь старательский посёлок и ему пришлось спешно покинуть то место. Так вот Игорь справился с ней за неполные два часа. Больше пятидесяти провалов на полигоне опытных Стражей против простого, но изощрённого плана кандидата. Это произвело на нас сильное впечатление. Во время третьей миссии он тоже принял безошибочное, хотя и очень непростое для себя, решение. И тогда я снова решил проверить своих людей. Снова больше пятидесяти провалов.