‒ Игорь говорил, что на третьем испытании он в качестве судьи рассматривал дело о признании непреложной клятвы недействительной, ‒ настороженно заговорила Елизавета. ‒ Все твои Стражи оправдали Ирину?
‒ Наоборот. Хотя Игорь и предложил мировое соглашение, а потом даже удалил с процесса адвоката Ирины, он принял единственно верное решение.
‒ Он оправдал Ирину?
‒ Не оправдал. Но время для подачи иска было упущено. На тот момент твоя внучка Вика уже была совершеннолетней.
‒ Почему для тебя так важно заполучить его?
‒ У него особый склад мышления. Мне не нужно, чтобы Игорь скитался по мирам, выполняя миссии. Я хочу, чтобы он анализировал допущенные другими Стражами ошибки и включал их в программу подготовки. Он должен стать нашим инструктором на полигоне. К сожалению, ошибок становится всё больше, как среди молодых, так и среди опытных Стражей. Складывается впечатление, что все ищут самое простое решение, не желая глубоко вникать в суть проблемы. Суд над Павлом показал, насколько поверхностным было расследование обстоятельств дела.
‒ Эх, Магистр, ‒ разочарованно сказала Елизавета. ‒ А я-то подумала, что ты хотел порадовать меня и отвести на свадьбу. А тебе, оказывается, нужна моя помощь, чтобы уговорить Игоря.
‒ Разве одно исключает другое, княгиня? Ну, поехали нанимать тебе прислугу. Прежде всего нужна кухарка, гувернантка и дворецкий в ливрее, умеющий важно говорить: «Княгине сегодня нездоровится. Она не принимает».
Елизавета невольно рассмеялась и встала из-за стола:
‒ Поехали.
Глава 17. Смятение
Жизнь в монастырях и церквях замирала с заходом солнца, поэтому старый монах решил не беспокоить Патриарха по возвращении. Но сам уснуть так и не смог, ворочаясь на кровати в своей келье и обдумывая, что станет докладывать.
После заутренней службы он, с красными от недосыпа глазами, отправился к патриарху. Он нашёл его в кабинете за дубовым письменным столом, испещрённым царапинами времени. Стол был завален свитками, книгами в кожаных переплётах и письмами. Свободным оставался лишь небольшой участок перед креслом, на котором лежала стопка чистых листов бумаги и чернильница с гусиным пером. Даже медный подсвечник с тремя свечами – светильник мудрости – неровно стоял на стопке из книг.
– Что случилось? Ты заболел? – спросил патриарх старика, окинув его взглядом.
– Всю ночь не сомкнул глаз. Я полностью провалил ваше поручение.
– Елизавета всегда была вспыльчивой и непримиримой. Она хотя бы выслушала тебя?
– Она сразу набросилась на меня за свою дочь. Требует, чтобы ей отдали повитуху, которая наложила заклятье.
– Требует? Она не понимает, что сама вынудила нас? Почему она добровольно не передала эти книги своей дочери, не зная сможет ли вернуться?
Старик покачал головой:
– Владыка, мы должны уступить, чтобы погасить её гнев. Отдайте ей повитуху. Объявите теократов раскольниками и отлучите их от церкви. Канонизируйте Елизавету, как святую.
– Да что ты такое несёшь?! – патриарх в гневе даже хлопнул ладонью по столу.
– Год. Она и Великий Магистр Стражей дали нам один год, чтобы преодолеть раскол в церкви. И тогда она либо вернёт книги церкви, либо… – Старик судорожно сглотнул и его глаза стали наполняться слезами. – Великий Магистр припомнил, что никто так и не понёс наказания за подготовку мятежа. Только участники, до которых успел дотянуться Страж. С его помощью Елизавета, определённо, достигнет своей цели. И тогда возникает вопрос: нужен ли ей для этого бездействующий патриарх?