– Вещи собраны. Осталось только написать записку. – Сообщила Елизавета Магистру, вернувшись в гостиную.
– Уже висит. Веди к зеркалу.
– Куда ты отведёшь меня, Магистр? – спросила Елизавета, как только они очутились у постамента точки перехода.
– Разве ты не хотела попасть на свадьбу к внучке? Пару дней погостишь в моём доме и пойдём.
– Так ведь... Даже с учётом шестикратной скорости течения времени...
– Сделал Игорь уже предложение. К свадьбе теперь готовятся.
Глава 19. Вся жизнь – театр
С утра к Ирине приехал Виктор. Он отвёз её в отчий дом, где в присутствии членов семьи, отец дал им своё благословение на брак.
На лицах родни было почтение и облегчение, хотя в глубине глаз скрывался страх. Но все изображали радость от этого события. Ирине тоже пришлось надеть маску доброжелательности и смирения. Благо, она была актрисой и ей это не составило никакого труда. Точной даты торжества назначено не было, но затягивать со свадьбой никто не хотел.
После поздравлений Ирина отправилась обратно в свой особняк. Её мать не вернулась к обеду, и Ирина ела в столовой в одиночестве.
Служанка не выдержала:
– Госпожа, простите меня за любопытство, но кто та женщина? Вчера она появилась здесь в монашеском одеянии. Она командовала охраной, и вы были заплаканной. Вы даже отдали ей свои наряды.
– Она моя мать и вчера вернулась из Тамбовского монастыря.
– М-м-мать? – Служанка от неожиданности стала запинаться. – Но как такое может быть возможно? Ей на вид…
Ирина не собиралась посвящать служанку в подробности, но и уклонятся от ответа тоже было нельзя:
– Она могущественная колдунья, и на самом деле ей много лет.
– Ух, ты! И она теперь будет жить с вами?
– Нет, да и я скоро перееду к своему мужу. Но ты можешь последовать за мной.
– Так вчера те два господина с подарками…
– Отец и сын. Они приходили свататься.
Любопытство служанки было удовлетворено, и она сразу принялась рассказывать хозяйке самые последние новости. Про то, что случилось в церквях и храмах Москвы этим утром. Ирина не очень живо отреагировала на это, а лишь поинтересовалась, спокойно ли на улицах и не начались ли беспорядки. После ответа служанки она решила отправиться в театр.
Коляска остановилась у ступеней величественного здания с колоннами. Вся жизнь Ирины была связана с театром.
Она прошла через фойе в пустой зрительный зал. Сцена не была освещена, и свет проникал лишь через открытые двери. Утренняя репетиция уже давно закончилась, но даже сейчас ещё ощущался запах сигары, которую обычно курил режиссёр. Актёрам всегда казалось, что он тихо дремлет в своём кресле, не обращая на них никакого внимания. Но неожиданно он вскакивал, начинал яростно жестикулировать и выкрикивать реплики из диалогов, смещая акценты и меняя интонации в наиболее важных местах пьесы. Великий человек, тонко чувствующий то, что хотел донести до зрителей автор.
Лучше всего Ирине удавались драматические роли сильных женщин, стоящих перед непростым выбором. Это стало её амплуа. Но лишь сейчас она поняла, насколько поверхностным было её понимание сложности внутреннего конфликта. Сейчас ей предстояло вырвать из своего сердца самое дорогое. То, что наполняло её жизнь смыслом.
«Ирочка, тебе пора подумать о личной жизни. Тебе уже двадцать три года. Никакой театр не заменит собой семью», – всплыли в памяти слова матери.
Теперь ей минуло тридцать два и ей нужно было самой найти ответ на противоположный вопрос: «Сможет ли семья заменить театр?»
Там, в её родном мире, он бы не возник. Она бы продолжала выступать на сцене. А здесь, в обществе, разделённом на сословия…
Она не сомневалась, что будет принята в высшее общество. Никто не посмеет упрекнуть её за актёрское прошлое. Аристократы тоже писали стихи и пьесы, музицировали и пели романсы, декламировали. Правда, никто не занимался этим, чтобы прокормить себя.
С другой стороны, Ирина уже сыграла все значимые роли, о которых только мечтала с момента окончания театрального института. В ней уже не было трепета перед каждым выходом на сцену. Её дальнейший профессиональный рост был невозможен, оставалось лишь шлифовать мастерство. Она уже стала непреодолимым препятствием для молодых актрис и превращалась в одну из «старых ведьм», которых так ненавидела в самом начале театральной карьеры.
И эта мысль, наконец, принесла ей облегчение. Теперь Ирине уже не казалось, что она подчинялась воле матери и её заставляли делать то, что разбивало ей сердце. Она сама, как гордая королева в одной из пьес, уступала престол другому наследнику после трагической смерти мужа-монарха. Боль растворялась, уступая место светлой печали.