Это продолжалось до тех пор, пока Аврора не заметила в коридоре уже знакомый ей мужской силуэт в чёрной одежде.
— Я на минуту. — предупредила она.
— Это семейная черта Мизес, резко скрываться без объяснения причин? — весело бросил Донни, которого девушка уже почти не слышала.
Блэйн в своем строгом амплуа за что-то отчитывал студентов.
— Господин Блэйн, добрый день, вы не могли бы уделить мне пару минут? — начала Аврора, надеясь на то, что он непременно отойдет с ней в сторону и она расскажет о возможных проблемах, которые могут на них свалиться.
— Я уделю вам не только две минуты, но на парах, когда вы будете излагать усвоенные вами знания из прошлого заведения. А сейчас, простите, занят старшекурсниками. — холодно отрезал мужчина.
— Но это, — попыталась возразить Аврора.
— Вы всё ещё здесь? — его глаза сверкнули раздражением. Девушка заострила взгляд на его гневном лице, бросая на него не менее злобные молнии и молча развернулась.
“Если из-за этого упрямого, высокомерного осла Наамгар пострадает, я лично выколю ему глаза его же палочкой” — прокручивала она в голове, возвращаясь к компании.
— Всё нормально? — поспешил удостовериться Сано, видя, что секунду назад жизнерадостная девушка вернулась мрачнее тучи.
— Да, всё хорошо. — улыбнулась Аврора, осознавая, что хранение секретов, видимо, является еще одной отличительной чертой фамилии Мизес.
Этим вечером в ее спальню наведалась Ванда, извиняясь за не самый радушный прием. Сестры проговорили почти до утра. Аврора выложила ей все, что с ней приключилось за последние месяцы, но умолчала о событиях, компрометирующих профессора Блэйна, как ему и обещала, и, на всякий случай, о происхождении здорового дымчатого кота. Тот быстро подружился с крошечной в сравнении красной ящеркой, и она залезла к нему на загривок, окрасившись в новый для нее черный цвет. Девушка несколько раз попыталась расспросить старшую Мизес о событиях прошлой ночи и о “приудрке Гриссанте”, которого ей уже красочно описали друзья Ванды, но девушка лишь отшучивалась. Прежде чем уйти, Ванда справилась о здоровье тети Серболины и дяди Абрахама – родителей Авроры, на что Аврора лишь сонно махнула рукой.
Утром она встретила вчерашнюю компанию за завтраком, все были чем-то взволнованы. Из разговора она выяснила, что на этот раз преподаватели окружили здание защитным куполом, ограничив свободу передвижения студентов ближайшими прилегающими территориями, чем вызвали всеобщее недовольство. Сердце Авроры упало. Она буквально услышала звук захлопывающейся клетки. Аппетит пропал, какое-то время девушка наблюдала, как другие нехотя ковыряются в тарелках, пока не уловила знакомый темный силуэт в толпе студентов. Профессор Блэйн шел к выходу из обеденной комнаты, наверное, торопясь на собственную лекцию. Где-то на его теле прячется заветный медальон.
Аврора решила, что она справится, разберется с этим. Она найдет выход. Но, для начала, ей нужно сдать злополучные экзамены, чтобы не лишаться местных привилегий. Волшебница схватила вилку. Наколов на нее большой кусок фруктового желе, которое подали на завтрак, она вернулась к разговору с новыми знакомыми. Те с радостью пообещали ей помощь в подготовке и свои бесценные конспекты за второй курс.
Глава 14 Ванда
20 декабря, пятница, неделю спустя
Экзаменационная неделя завершилась для студентов Таруэлла во время ужина двадцатого декабря. Ванда, как никогда притихшая, сидела за большим овальным столом в тускло освещенной общей обеденной комнате, такая же поникшая бордовая ящерка сидела у нее на плече. Рядом с ней расположился довольный собой Донни Имари. В левой руке парень держал здоровенный, как учебник по превращениям, надкусанный сэндвич, а над правой с помощью чар удерживал сероватый пергамент – табель успеваемости.
— Девятьсот восемьдесят баллов! — с гордым видом и набитым ртом он перевел взгляд на Сано и Пэм, усмехнулся, и на стол посыпались крошки, — Как думаете, опять лучший на курсе?!
Его вопрос потонул в нарастающем шуме голосов, и друзья не ответили, высматривая в парящих над столами пергаментах собственные имена. Каждому не терпелось узнать свою судьбу, и, как это часто бывает, те, кому переживать вообще не стоило, нервничали больше всех. Даже обычно спокойная, окруженная белым облачком тихой радости Пэм, за прошедшую неделю стала похожа на простуженного дикобраза, только вместо иголок в стороны торчали ее светлые волосы, и ее все время немного трясло. Сано стоически держал себя в руках, но его истинное состояние выдавали алеющие темным круги под узкими добрыми глазами.