— Мизес. — наконец ответил Лоуренс, отрываясь от сероватых страниц и поднимая голову, когда девушка подошла вплотную к нише в стене.
— Мне надо с тобой поговорить.
— А мне не надо. – парень вздохнул, — Однако мы уже разговариваем. — он натянуто улыбнулся.
— Вот и прекрасно. — девушка изобразила неприязнь и надеялась, что ей удалось скрыть подлинные эмоции. — У меня к тебе масса вопросов. Во-первых…
— Давай ограничимся одним. Но не уверен, что захочу отвечать хотя бы на него. К тому же, у меня не так много времени. — Лоуренс приподнял брови, намекая на свою болезнь. Понимание мгновенно отразилось в глазах Ванды, и это неожиданно заставило его почувствовать столь желанное облегчение. Словно кто-то настежь открыл окно в замурованной душной комнате, где он все это время не мог сделать глубокий вдох. Какая роскошь, наконец, с кем-то быть честным. С кем-то, кто знает о его проблеме, но все же продолжает стоять рядом, размахивать руками, говорить...
— Гриссант, ты меня слушаешь? — Ванда повысила голос и покачала свободной ладонью перед его лицом.
— Повтори… — Рассеянно прохрипел Лоуренс, прочищая горло. — Повтори вопрос.
— Да не задавала я никакого вопроса! — взбесилась девушка, — Я говорю, что нет, мы не ограничимся. Ты выслушаешь меня от начала и до конца. Во-первых, и это самое важное, я хочу тебе помочь, и нет, я ничего за это не жду. Я нашла способ, но мне нужно…
Лоуренс хрипло рассмеялся.
— Ну конечно! Куда же без тебя! — красивое бледное лицо волшебника ожесточилось, — Весь мир веками искал решение этого вопроса, а нашел только одно. Убивать таких, как я. Но гениальная третьекурсница Ванда Мизес, естественно, решила загадку за жалкую неделю. — Лоуренс медленно встал со своего места, захлопнул книгу, бросил ее в опустевшее кресло и холодно отчеканил, — Ты обещала молчать, так что молчи, и не лезь не в свое дело.
— Не понимаю, Гриссант, — девушка сдвинула брови, сохраняя спокойное выражение лица, — у тебя уже начал мутнеть рассудок чтоли? Или ты меня с кем то путаешь? Я обещала сохранить твой секрет, а не бездействовать. — она вздернула подбородок, впиваясь взглядом в блестящие серые радужки под темными ресницами, — Можешь и дальше делать вид, что ничего не произошло той ночью. Но я тебе подыгрывать отказываюсь.
Маска безразличия на лице Лоуренса трещала по швам, и за ней были видны глубокие раны от непрекращающейся внутренней борьбы.
— Ты думаешь, я хочу умереть? – его ноздри дернулись, он отвел взгляд, — Я месяцами рыл землю, чтобы все исправить, но выхода – нет. Я искал его каждый день, тратил безумные деньги, – он провел рукой по волосам, нервно усмехнувшись, – я даже не помню, когда я нормально спал. – он осекся, – Но я…
— Значит ты искал не там, — с жаром перебила девушка. — Хотя бы выслушай меня!
— Мне не нужны новые пустые надежды. — прямо ответил Лоуренс. — Их уже слишком много.
— Я не считаю, что надежда напрасна. — Ванда постаралась вложить в голос всю решимость, которая только в ней есть, – Но даже если так, попытаться и потерпеть поражение - лучше, чем сдаться без боя. — она чуть наклонила голову, и красные волнистые локоны всколыхнулись, словно языки пламени, — Не думала, что тебе придется объяснять такие банальные вещи. Видимо, ты и правда мало спишь.
Уголки губ Лоуренса дрогнули.
— Я, пожалуй, продолжу, — быстро улыбнулась волшебница, — Мне нужен состав того зелья, которое ты сам себе готовишь, мы попробуем изменить его. И твоя комната, конечно, ведь я не могу проводить такие эксперименты под носом у Пэм. Я позже все тебе подробно объясню, — Ванда приподняла руку, определяя время по стрелкам на крошечных часах, — Сейчас я наверное не успею, но…
— Это опасно. — тон Лоуренса не терпел возражений, но Мизес не сдавалась.
— Есть другие очевидные факты?
— С какой радости ты пытаешься в это ввязаться? — вопрос звучал бесцветно, но девушка подняла голову и встретилась с тем выражением лица Гриссанта, которое до этого видела лишь раз. Казалось, что серебро в его взгляде раскалилось и расплавилось, готовое в любой момент ее обжечь.
— Может, для тебя это новость, Гриссант, но если тебе безразличны другие люди, это еще совсем не значит, что и им на тебя наплевать.
Ванда осознала, как близко они находятся друг к другу, когда уловила уже знакомый кедровый аромат. Сердце забилось чаще. Едва она начала отступать, парень с отчаянной силой поймал ее запястье, заставляя шагнуть внутрь ниши, в темноту. Золотистые глаза с интересом смотрят на него, но упрямица тут же выдергивает руку, не опуская взгляда. Он помнит их конкуренцию на первом курсе, как они, не желая уступать друг другу, делили первые места во всех дисциплинах, пока их не обогнали Дональд, Памелла и Алан – лучший друг Лоуренса. Перед его глазами проносятся не только моменты соперничества, издевки и их перепалки, которые, надо сказать, делали его жизнь куда более сносной, но и редкие случаи, когда они смеялись вместе, пусть в компании. Необъяснимым образом он запоминал содержание их редких разговоров, все, что с ней связано. Что ей нравится и не нравится, какие шутки особенно задевают, а какие заставляют краснеть. Ему было с ней интересно, сама Мизес была интересна. Он понял это лишь к концу второго курса. Еще в начале прошлого лета он строил планы, как изменит ее отношение, в особенно одинокие вечера даже подумывал отправиться в Дюпин, где, как он слышал, она собиралась провести каникулы с сестрой, чтобы сделать вид, что оказался там по случайности. А затем все оборвалось, вся его жизнь перевернулась и больше ему не принадлежала. Теперь, когда она шла ему навстречу, несмотря на тяжелые обстоятельства, он должен был ее оттолкнуть. Ночь перемещения замка не шла из головы, каждый день воспроизводясь в памяти. Он не хотел, чтобы она уходила. Хотел продлить этот момент.