— Лон… — прошептала она, когда оба почти уснули.
— Мизес… — выдохнул Гриссант, не открывая глаз. Впервые за долгое время он чувствовал себя хорошо, просто спокойно.
— Все наладится.
Она впервые назвала его именем, которым его называли друзья, и голос волшебницы долго отдавался эхом в его голове.
***
Они проснулись почти одновременно. Солнце во всю силу пыталось пробиться сквозь плотную темную ткань на высоком окне. Ванда осторожно выползла из под одеяла, подарила Гриссанту сонную улыбку и скрылась за дверью уборной, одной рукой починив сломанный замок. Лон неверяще уставился в сторону, где только что исчезла Ванда Мизес, и рывком поднялся из постели.
— Нет… — прошептал он, не двигаясь с места. Это была пытка пострашнее той, что он испытывает от превращений. Быстро переодевшись, он сделал несколько кругов по комнате, мозг буквально закипал. Мука все еще искажала его лицо, когда в спальню вернулась Ванда. Она замерла у кровати.
— Как ты? — голос девушки такой же бархатный, как вчера. — Все в порядке?
Ему нужно было сделать что-то, что-то сказать. Чудовище на задворках разума наслаждалось его болью.
— Нет. Не в порядке. — он посмотрел на часы, осталось мало времени до того, как превращение замка завершится, и она уйдет, — Этого, — он обвел рукой кровать, где они, ласково обнявшись, проспали почти до обеда, — не должно было случиться, я не должен был это допустить.
— Допустить? — в золотистых глазах зарождались молнии. Он видел это бесчисленное количество раз. — Что ты имеешь ввиду? — девушка приблизилась к нему.
— Все, что произошло. — на его красивом лице вновь сияла знакомая маска ледяного безразличия, — Скоро ты сможешь отсюда выйти. Надеюсь, тебе хватит мозгов никому об этом не говорить.
Ванда с силой толкнула его в грудь, но сразу развернулась, чтобы отойти на несколько шагов и скрыть неожиданное жжение в глазах.
— Какой же ты придурок! — воскликнула она, — Ты говоришь это специально. Чтобы я не стала тебе помогать. — она резко оглянулась, алые волосы шумно упали на спину, — я не верю тебе.
— Можешь не верить, — он непринужденно пожал плечами, — главное, сдержи свое обещание, иначе…
— Я держу свои обещания, Гриссант, — перебила девушка, — даже перед такими трусами, как ты. Можешь не утруждать себя угрозами. Я никому не скажу.
Она больше не смотрела ему в глаза, но он заметил, как скорбно дернулся ее нос. Не желая находиться в одной комнате с Лоуренсом, Ванда быстро ее пересекла, вновь скрываясь в уборной. Вскоре зазвонил колокол в общей гостинной. Ее не было долгих полчаса, Лон не знал, как поступить правильнее, и просто сидел на краю кровати, опустив голову, мысли его не слушались. Когда Мизес вернулась, то сразу устремилась к выходу, схватила свои ботинки у порога и уже сложила пальцы в нужный жест, чтобы открыть запечатанную дверь, но опомнилась.
— Палочку. — потребовала она, не глядя, протянула руку в сторону.
— Спасибо, что помогла мне вчера. — Лоуренс с непроницаемым лицом вложил волшебное оружие в упрямую руку, стараясь не касаться кожи, — Но больше не подходи ко мне.
Ванда сжала губы в одну линию, слезы жгли глаза, но злость была сильнее.
— Ты жалкий трус, Гриссант. — выплюнула она, схватила палочку и захлопнула за собой дверь. Послышались голоса ее друзей, и Лоуренсу на секунду невыносимо сильно захотелось их проклясть. Он снова запер комнату и не выходил из нее весь оставшийся день.
Глава 17 Все
Невозможно красивые, одетые в лучшие свои наряды, пятеро студентов сидели в темной аудитории университета, о котором мечтают практически все их сверстники, и чувствовали себя отвратительно. Друзья молча смотрели на Ванду, не зная, что сказать, каждый по-своему пытался осмыслить полученную информацию. Аврора кружила по учебному классу, зажав рот ладонью. Донни Имари не хотел верить, что подобные события могут происходить в реальности, а не на страницах книг. Сано сжимал и разжимал кулаки. Во всем этом бардаке его меньше всего волновала романтика, все мысли юноши занимали возможные опасности, а также способы их избежать, защитить единственных близких ему людей. У Сано не было другой семьи. Пэм чувствовала его настроение, как никто лучше, так что легонько обняла его за плечи еще в начале рассказа подруги. Сейчас белокурая волшебница застыла на месте и погрузилась на неизвестную никому глубину собственных размышлений, только белое платье, похожее на облачко, вздымалось на ее груди, подавая признаки жизни. Рассказчица тоже замолчала.