Выйдя в общую комнату, она сразу нашла его глазами. Парень выглядел значительно лучше. Может, из-за стресса, а может, чтобы укрепить свою уверенность в успехе вылазки, Ванда на несколько секунд представила, как отреагирует Гриссант, если все получится, возможно, даже обнимет ее. Радостное предвкушение согрело ее душу.
— Как дела? — она подошла ближе и кивнула на чернильницу и бумагу перед ним, очевидно оставшиеся после написания писем с заказами в магазины. — Еще не все семейное состояние потратил?
— Не волнуйся, не все, — радостно ответил Лоуренс и сделал, мягко говоря, неожиданную вещь, притянув девушку к себе за пояс и усадив на подлокотник рядом с собой. Не успела она удивиться или возмутиться, как он добавил леденящим душу шепотом, — На нас пялятся Алан и Мерф.
— С каких пор ты называешь подругу по фамилии?
— С тех самых, когда она ополчилась на меня из-за моей несуществующей девушки, — произнес он с лучезарнейшей из улыбок, продолжая играть публичную роль влюбленного волшебника.
— Алана ты в этом не обвиняешь.
— Он просто потакает ей, как и всегда. Не могу осуждать его из-за того, что влюбился в… не самую умную ведьму.
— Ты вот так просто выдал мне его секрет? — изумилась Ванда. Его рука на ее пояснице начинала, кажется, прожигать ткань просторной рубашки.
— Я заметил, что ты умеешь хранить секреты. — он язвительно улыбнулся, но даже это не могло скрыть надежды в его глазах, появившейся там после покупки нужных для зелья компонентов.
— Ладно, — девушка поерзала на своем месте, стараясь освободиться от его хватки, — Я пойду. Увидимся завтра.
Она уже встала с места, когда Лоуренс сказал:
— Все привезут уже сегодня. Я думаю, максимум через час.
— Что? — девушка поперхнулась, — Но как?
— Тройная оплата. — в очередной раз он удивился, что такая умная ведьма не знает таких элементарных вещей.
— Ясно, — Ванда отвела глаза, — в любом случае, до завтра. Сегодня мы с Пэм заняты. Твои проблемы, знаешь ли, не единственное, чем я занимаюсь на досуге.
Лоуренс ничего не ответил, и Мизес поспешила вернуться в спальню, напоследок улыбнувшись ему (ради Алана и Эллен, конечно).
***
Аврора понимала, что план был абсолютно безрассудным, но ей не хватило смелости сказать Ванде, что она практически не понимает, что делать. Одно девушка знала точно: если она провалится, то Лоуренсу конец, но даже не это волновало Аврору сильнее всего. Ей было ясно наверняка, если Арастас поймет, что она пытается сделать, то их хрупким, непонятным и совершенно неправильным отношениям точно придет конец. Он вряд ли сможет простить её после того, как открылся ей. Волшебнице было совестно за то, что думает о своей личной жизни, когда друг (как все решили считать) ее сестры может умереть в любую минуту из-за неверного действия.
Погруженная в свои мысли, она ускоряла шаг, пока не налетела на того, к кому она так спешила, но отчаянно не хотела видеть, слышать и делать то, что должна сделать.
— Денёк сегодня солнечный в этих местах, это редкость. Не хочешь пройтись? — от его беззаботного, демонстрирующего доверие лица Авроре хотелось завыть.
— Прости, но у меня дела. — она фальшиво улыбнулась и еле заметно для остальных взмахнула палочкой, прошептав заклятие. Всё оставалось как есть, мужчина повертел головой, пытаясь понять, что же произошло.
— Чары невидимости. — ответила на его немой вопрос девушка. К сожалению, она владела ими не так хорошо, как Донни.
— Зачем? — он игриво улыбнулся, понимая что сейчас опять будет что-то интересное.
— Чтобы нам не мешали… — она натужно улыбнулась и легонько положила руку ему на грудь, заставляя пятиться в сторону оконного проема, чтобы редкие проходящие через коридор студенты случайно не наткнулись на их невидимые фигуры.
— Я так понимаю, что сегодня мы никогда не пойдём. — он был на удивление весел, от этого Авроре становилось тошно.
— Мы погуляем немного позже, сейчас у меня дела. — она встала на носочки и аккуратно приблизилась к его лицу, однако прикрытые на сто замков эмоции всё же успели промелькнуть в глазах, и Арастас тут же отстранился беря девушку за плечи.
— Аврора? С тобой всё впорядке? — его лицо вмиг приняло серьезный, обеспокоенный вид, отчего сердце снова кольнула игла вины.