Утром тридцать первого декабря, когда торжественный завтрак был закончен, все студенты отправились в гостиные своих факультетов для ежегодного совместного украшения елки.
Ванда приняла решение общаться с Лоуренсом так же, как и до этого, пока окончательно не разберется в своих чувствах. Когда гигантская ель была наряжена, при помощи магии и ловкости рук, студенты запустили в воздух целый рой блестящих конфетти, и, под этим сверкающим дождем, Ванда услышала за спиной голос Эллен.
— Привет, Лонни. Ты не мог бы отойти со мной на минуту? — Мерф дружелюбно улыбнулась Гриссанту и его новым друзьям, включая “девушку” Лоуренса.
Волшебник удивленно уставился на нее, потом посмотрел на Ванду, которая подняла бровь, как бы говоря: “А я тут при чем?”, и последовал за бывшей подругой к ближайшему подоконнику. Издалека Мизес украдкой наблюдала за примирением друзей: сначала им было неловко, но вскоре оба улыбались и о чем-то болтали. Позже к ним присоединился Алан, и Ванда была рада, что видит Гриссанта таким веселым и обычным. Она уже шла в свою комнату, когда ее догнал смуглый парень в безупречном бежевом джемпере.
— Привет, Мизес!
— Привет, Алан.
— Никогда бы не подумал, что скажу это тебе, — усмехнулся парень, едва поспевая за волшебницей, — Но не знаю, как тебя благодарить!
— Ммм… — девушка остановилась у двери своей комнаты, — У меня есть одна идея.
— Какая? — испугался Алан.
— Пригласи Эллен на бал! — с этими словами Ванда скрылась в спальне. — Пэм! — закричала она.
— Я здесь! — донеслось из ванной.
— Мы успеем переделать мое платье?
Через пару часов несколько нарядных девушек вышли из комнаты.
***
Главный зал в этом году нарядили особенно красиво: сверкающее огоньки под выскокими потолками напоминали остроконечные звезды, волшебные снежинки медленно опускались на головы празднующих, не оставляя мокрых следов. По полу расстилался тяжелый туман, а невообразимых размеров ёлка сплошь была усеяна шарами и пышными бантиками.
Аврора, в блестящем серебристом платье из струящегося шелка, второй раз за месяц пробиралась по бальному залу сквозь толпы танцующих студентов, но на этот раз она искала не сестру. Арастас стоял у самой ёлки, праздничный костюм сидел на нем великолепно. Она подошла к нему сзади, затая дыхание, теребя в руках небольшую бархатную коробочку. Серболина Мизес не на шутку удивилась, когда дочь написала ей письмо с просьбой выслать ветку их фамильного дерева, объясняя это скучным университетским проектом. Над брошью она корпела долгие дни, уменьшая и вплетая в прозрачную эмаль кусочек её, а теперь уже их с Арастасом истории.
— Прекрасно выглядишь, Аврора. — заключил мужчина, обернувшись ровно за секунду до того, как она подошла к нему вплотную.
— Это тебе. — она слегка застенчиво протянула ему свой подарок, с нетерпением ожидая реакции, — Мелочь конечно, но я старалась.
— Если Аврора Мизес над чем-то постаралась, то, я уверен, это будет шедевр. — проговорил он, протягивая ей почти такую же небольшую, но более продолговатую коробочку с красным атласным бантом, — Надеюсь, угадал.
После того, как они неловко обменялись, девушка повертела в руках презент и снова игриво улыбнулась.
— Ты первый!
— Может одновременно? — предложил он компромисс.
— Ну уже нет, Блэйн, я жду! — не унималась младшая Мизес.
— Будь по твоему, — Арастас одним движением раскрыл коробку и, увидев брошь, восхищенно поднял на девушку глаза, — Ты сама это сделала?
— Это ветка с моего фамильного дерева, мать выслала, я решила её уменьшить и обрамить в чёрный… твой цвет. В конце концов, с этой моей истории, началась наша. — поспешила объяснить девушка.
— Аврора Мизес, если бы мы были в этом зале одни, я бы расцеловал тебя с ног до головы. — прошептал он ей на ухо, — А теперь открой свой.
В коробочке Авроры оказалась тонкая продолговатая заколка, украшенная черными мерцающими камнями.
— Это чёрные алмазы, мне нравится, как ты закалываешь волосы своей палочкой, жду не дождусь увидеть чёрный в твоих кудрях.
— Это безумно красиво! — она тут же поспешила собрать локоны в высокий пучок, заколов их изящным украшением. — Раз кинуться на шею при всех я не могу, может, хотя бы потанцуем? — в её глазах искрилось самое настоящее счастье.