— Ванда! Что-то не так! — испуганно произнес Донни, но она не обращала на него внимания.
В груди волшебницы словно зарождался огненный шар и, когда она сказала последнюю букву заклинания, яркий и теплый свет вырвался из кончика ее палочки, чтобы попасть прямо в сердце Лоуренса Гриссанта. Девушка обессиленно упала на пол, Донни подхватил ее за плечи, чтобы усадить на кровать, а Агнесс метнулась к сыну. Все это происходило в полной тишине, нарушаемой лишь редкими всхлипываниями женщины.
Темнота. Шаги, шаги, шаги. Чьи-то голоса. Бесконечно длинная пустота.
Ванда открыла глаза, и тусклый свет магической лампы прямо над головой ослепил ее. Вокруг было тихо. Кажется, была ночь. Девушка вспомнила последнее, что видела, прежде чем потерять сознание, и начала тихо плакать.
— Лон… — тихо простонала она, пока новые и новые дорожки стекали по ее щеке на подушку, пахнущую лекарствами. Она в лазарете.
— Ванда? — раздалось из темноты. Она не поверила своим ушам. Голос стал громче, — Ванда!
— Лон! — она бы закричала, но охрипшие легкие могли позволить лишь немного повысить голос.
Ширма, окружавшая ее больничную койку, со скрипом отъехала, и, с такой же ужасной соседней кровати на нее смотрел Гриссант. Она вглядывалась в него пару минут, а тот улыбался так широко, что начинало болеть лицо.
— Я ненавижу тебя! — девушка заплакала, закрыв глаза ладонями и трясясь всем телом, — Как же я тебя ненавижу!
Он встал на шатающихся ногах, сделал несколько шагов, устроился рядом с волшебницей и прижал ее к себе. Она обняла его за талию, все еще содрогаясь, но крепко ухватившись за парня. Больше она его никогда не отпустит.
— И я люблю тебя, Мизес.
Эпилог
Ванда и Лоуренс быстро пошли на поправку. В тот же день, когда Мизес вернулась в сознание, они с Гриссантом выбрались из лазарета, невзирая на протест университетских медсестер. Ни одна из них так и не поняла, какая загадочная болезнь подкосила студентов. Друзья решили сохранить произошедшее воскрешение молодого волшебника в тайне до тех пор, пока не разберутся со всеми последствиями своих приключений.
Сано проводил все дни у больничной койки, не отходя от Пэм. Волшебники не были в такой тесной связи с природой магии, как сагуры, и каждая попытка пролезть в мысли одним из них причиняла серьезный вред допрашиваемому. Содружество прибегало к подобной мере доказательства только в самых крайних случаях, когда речь шла об особо тяжких преступлениях. Таруэлл в тот день нарушил не один из строгих законов магического сообщества, и использование запретных чар на студентке лишь дополняло этот длинный список.
Девушка лежала без сознания несколько недель, но Ильве не оставлял попыток воззвать к её разуму и заставить, наконец, очнуться. Он рассказывал о своих снах, о том, как идут дела у их друзей, и каждый раз приносил одну из свежих газет, которые с недавних пор начали доставлять в университет.
…Произошедшее в университете Таруэлла всколыхнуло весь магический мир…
…Агнесс Гриссант сделала шокирующее заявление, заставляющее Содружество пересмотреть отношение к конфликту с сагурами. Пресса ожидает комментария Председателя о возможных переговорах...
…Эмир Гриссант всё ещё числится пропавшим без вести, в Сообществе рассматривается его возможная связь с Вейном Таруэллом, разыскиваемом за совершение ряда тяжких преступлений, среди которых — кража сагарита из всем известного подводного города Озас…
…Профессор Берта Аракиель назначена временным исполняющим обязанности директора университета Таруэлла…
По строго составленному расписанию, к ним присоединялась друзья, справляясь о здоровье Пэм и самочувствии Сано. Все они пролили немало слез, пока, наконец, в начале февраля девушка не открыла глаза. Последствия проклятья оказались минимальны и, хотя волшебница быстро уставала физически, мозг ее трудился даже лучше, чем прежде.
Арастаса Блэйна полностью оправдали, признав все его действия и нарушения необходимыми для безопасности обучающихся. И только узкий круг посвященных знал о том, что Агнесс Гриссант, по просьбе сына, заплатила немалую сумму, развернув целую информационную кампанию по “обелению” профессора.
— Аврора, я могу украсть тебя на пару минут? — подошёл к ним Арастас, кивком поприветствовав Сано и коротко взглянув на Пэм, жадно читающую газеты на больничной койке.