– Я никогда не стану действовать столь бесчестно, – дама сжала кулаки под столом.
– Отчего же? – ее собеседник пригубил бокал. – Король Август уже отплатил вам черной неблагодарностью. Ваш отец поддержал его оружием, он обязан вам троном, – но он же был первым, кто заключил со мной тайное соглашение против вас, увидев, как легко я забрал у вас Силезию. Он рассчитывает, что я помогу ему откусить от этого пирога еще и Моравию, но ведь он может поплатиться за свои намерения. Бесчестные, как вы изволили выразиться. Не желаете восстановить справедливость?
– Пока что моей справедливости попросту не хватит на всех, – ответила дама после короткой паузы.
– Что ж, принято, – военный улыбнулся. – Заключая договор, вы не идете в поводу у второй стороны. Это выглядит сильной позицией, сударыня, но де-факто вы сейчас не пребываете в ней. Что если я нарушу наше соглашение уже завтра?
– А что, если я разглашу детали нашего перемирия, которые вы высказали сейчас? – парировала дама. – Именно это произойдет в тот момент, когда вы решитесь его нарушить, и тогда посмотрим, что скажут ваши союзники!
– Да ничего не скажут, – он снова рассмеялся. – Точнее, говорить они могут все, что угодно, но у них не хватит ни смелости, ни наглости, чтобы меня предать. Ну так как?
– Нет, – отрезала женщина. – И придет час, когда я заберу у вас мои земли.
– Браво, – военный снова поднял бокал. – Я бы даже сказал, виват, Мария-Терезия! Кажется, именно с этим кличем идут в бой ваши подонки с турецкой границы?
– Зачем вы устроили этот… балаган? – процедила дама.
– Зачем? – мужчина рассмеялся. – Да просто потому что могу. Я – сытый кот, что играет с мышью, которая ради меня переоделась мальчишкой… Так мы договорились?
– Да, черт побери!
– Я запомнил и оценил вас, мадам. И вот еще что. Если случится так, что я с моими союзниками оставлю вас без имущества… Именно я протяну вам руку помощи. Удачи, королева!
Король улыбнулся, глядя в побледневшее от гнева лицо своей соперницы. Которая, насколько он понимал, цедила про себя что-то в духе «сукин ты сын».
***
– Сукин сын! – выругался ротмистр Ливерани, скомкав записку, оставленную его завербованным приятелем, и швырнув ее в угол. – Спер мои документы, оставив в залог своего пса?.. Ну что, Чинабро, не сукин ли сын твой хозяин, а?
Пес, что крутился под рукой, метнулся за бумажным комом, ловя его на лету. «Играет, дурачина», – подумал ротмистр. Впрочем, сцапав бумагу зубами, Циннабар не стал ее грызть, а метнулся к приоткрытой двери – и был таков.
– Эй! – Умберто выглянул наружу и успел увидеть, как пес мчится по дороге на восток. – Придурок… Ничего, поищешь его и вернешься.
Он возвратился к столу и вылил в кружку остатки вина. Выпил, не чувствуя вкуса и понимая, что верить в этом паршивом мире можно лишь самому себе.
***
Застава неподалеку от селения Понтекуроне купалась в последних лучах заходящего солнца. День выдался хмурым, но без дождя, – радовало уже и это. Бездействие и ожидание: шли дни, зима сменяла осень, менялись посты… Больше пока не менялось ничего, но это и к лучшему. Солдат спит – служба идет, а потому почти весь наличный состав сейчас пребывал кто в караулке, кто в ближайших хижинах, а кто и в трактире. На посту находились всего два солдата: один, как водится, смотрел на запад, другой на восток. Ни один, ни другой при этом не стоял на месте – чай не журавли на болоте, к тому же ходьба согревала.
Зевнув в очередной раз, один из бойцов вдруг замер, заметив движение на дороге. Правда, приглядевшись, он понял, что это был не пеший, не конный и вообще не человек: рыжий пес легавой породы, совершенно один, вывернул из-за поворота и бодро потрусил к заставе.
– Какого черта? – молвил солдат, обращаясь к приятелю. – Эй, гляди! Откуда тут чертова собака?