– Мне кажется, что тот, кто отдал вам приказ на переход через перевал в этих условиях, не имеет понятия о таковом, – ответил хозяин замка. – Это не военная необходимость, – это… попросту невозможно. Вы выступите в путь с утра, когда эта метель уляжется. Думаете пройти в Баварию по седловине меж двумя хребтами?
– Нет, мы следуем дальше, чтобы объединиться с корпусом маршала фон Тёрринга в Винтерберге***. Он идет на помощь генералу Сегюру, осажденному в Линце, чтобы помочь вырваться из этой ловушки. И остаться там, чтобы защитить Баварию.
– Вот как? – удивился старый граф. – А не слишком ли вас мало для такой миссии? С вами около трехсот человек, сколько же вас всего?.. Можете говорить что угодно: эта информация вскоре станет общеизвестной, а я при всем желании не смогу использовать ее против вас.
– Вы правы, немного: у графа фон Тёрринга тысячи две кавалерии и столько же пехоты. Мы, баварский контингент крепости Эгер***, – единственные, кому разрешили присоединиться к его корпусу. Собственно, получив приказ непосредственно от Его величества, господин фельдмаршал сам решил возглавить этот рискованный поход. Он верный слуга отечества и сделает все возможное…
– Это безнадежное дело, - отрезал граф Христиан.
– Понимаю, но это приказ короля.
– Которого взяли в оборот французы.
– Возможно и такое, – согласился командир. – У господина фельдмаршала были… скажем так, разногласия с ними с самого начала операции. Французские генералы жаловались, что он приложил недостаточно усилий для снабжения союзников продовольствием во время их марша через Баварию. Ну а затем, когда Его светлость курфюрст не сказал ни слова в его защиту, французские военачальники взяли за принцип возлагать все несчастья объединенных войск на плечи баварского фельдмаршала. К тому же, ни для кого не секрет, что он был не сторонником похода на Прагу, а предпочел бы держаться изначального плана осады и взятия Вены.
– Вероятно, ваш правитель так сильно желал короны Богемии, что любой, кто возражал против этого решения, имеет шанс быть объявлен врагом, – каким бы верным другом он ни был до того.
– Да, – офицер угрюмо смотрел в упор. – Именно по этой причине после взятия Праги союзными войсками французы остались там, тогда как большая часть нашей армии была использована для занятия городов к западу и к югу. Всем начали заправлять французы, а господин фельдмаршал был назначен командиром гарнизонов Писека и Фрауэнберга***. Теперь этот поход… Будем называть вещи своими именами: это подвох. Повод отправить неугодного на заведомо безнадежное дело. У нас есть лишь один способ вернуть себе положение, славу и доброе имя – справиться с этой миссией.
– Что ж, постарайтесь успеть до того, как в качестве последнего аргумента к сдаче Линца выставят барона Тренка и его пандуров. Французы отвыкли воевать с подобными, а угроза сжечь город и перебить весь гарнизон может заставить их дрогнуть…
Шаги позади заставили меня отпрянуть от двери.
– Ты-то чего уши греешь? – зло прошипел дядька Ганс, что направлялся в гостиную, неся поднос с бутылкой и новыми бокалами. – Вот уж точно не твоего ума дело. Брысь отсюда!
Я потупила глаза и молча побрела на кухню. Никогда раньше я не слушала у дверей, лишь теперь чаяла разузнать, когда и откуда нам ждать лиха. Не дождалась – или не поняла, однако тень беды была рядом. В этом самом офицере, которого свои же послали на верную смерть. В настенном зеркале за его спиной мне мерещились красные сполохи и хохот чертей.
----
*Про то, что гадалось Кветке в разное время, подробнее сказано в романе «Лети за вихрем».
**Откр.10: 1-3 (в сильно искаженном виде).
***Немецкие названия западнобогемских городов (ныне в порядке упоминания: Вимперк, Хеб, Глубока-над-Влтавой).
Глава 31. ПЕКЕЛЬНИКИ