Пять миль по дороге до перевала, а оттуда столько же до городка Домажлице. Или, если двигаться лесной дорогой наискосок, – до его деревень и замка. Несколько миль лесов, дорог, промерзшей опасной земли – до нее.
– Говорят, было большое сражение? – сказал старик, входя в дом. Подразумевая, что он, военный, должен знать больше. – Возле Шердинга**** разбили наголову баварский корпус? Выживших преследовали и добивали…
Альберт молча кивнул, мысленно принимая это к сведению.
***
Пару часов спустя одинокий всадник миновал Фурт-им-Вальд – совсем уж маленький приграничный городок, однако, как водится, тоже с древней, выдержавшей не одну битву, крепостью, – и направился к перевалу. Небо снова заволокло облаками: ветер менял направление.
«Что-то изменится, – шептал пихтовый лес на холмах. – Ты не можешь вернуться просто так, а потому уйдешь отсюда совсем другим… Когда же придет пора возвращаться окончательно, твое лицо скроет маска, и тебе суждено носить ее всю жизнь».
Здешние леса умели пророчить, но ему было некогда к ним прислушиваться.
---
*Дни католических святых Фабиана и Себастьяна (20.01) и Агнесы/Анежки (22.01), а также вполне аутентичные местные приметы и поговорки, связанные с ними.
**Даруй милосердный Боже, защиту нам, немощным (лат.) – один из католических антифонов к пресвятой Богородице.
***Кам – маленький городок с большой военной историей, здесь были две довольно эпические битвы во время гуситских войн, потом город пережил несколько осад и штурмов в Тридцатилетнюю. А меньше, чем через год после описываемых здесь действий (сентябрь 1742), городок будет полностью разграблен и разрушен, так что предчувствия героя оправданы.
****Сражение при Шердинге (17.01.1742), в котором австрийская армия разнесла и практически полностью перебила пришедший из Богемии корпус, возглавляемый баварским фельдмаршалом фон Тёррингом. Про то, что с ними были какие-то 200 чел. из гарнизона Эгера, которые заночевали в «нашем» селе, а потом после боя драпали от пандуров 150 км по своим следам, – вымысел автора ради эпической драки)
Глава 32. КАРА
– Ну, грошик медный, поцелуешь меня на прощание? – в коридоре Губертек ухватил меня за локоть. – На опасное дело ведь иду.
– Ладно, – сказала я, лишь бы отвязаться. – Иди с Богом!
Я приподнялась на цыпочки и чмокнула конюха в гладкую смуглую щеку, потом, не дав опомниться, быстро перекрестила его, развернулась и поспешила следом за остальными служанками. Конечно, догонять я никого не стала, через два поворота незаметно свернув на нужную мне лестницу. Ключ в замок, забрать спрятанный самострел, отпереть другую дверь, ведущую на бастион с цветником и колодцем-ходом…
– Тихо-тихо, сестра моя, – голос, раздавшийся за спиной, заставил меня вздрогнуть, и лишь потом я поняла, что это Зденек.
Что же, мне повезло, наш отшельник был тут как тут: в чуйке ему не откажешь.
– Я же знал, что тебе придется уходить, – Зденек улыбался, – не зря звал тебя еще тогда. Надо было слушать меня, а не глупого цыгана, но раз он приглашал тебя в замок, то я успокоился: здесь есть выход. Выход есть всегда или почти всегда, - умей найти…
Не особо разбирая его болтовню, я перебралась через каменную закраину и поспешила вниз, стараясь не оскользнуться на схватившихся льдом мокрых ступенях.
***
За перевалом, миновав, не останавливаясь, несколько деревень, Альберт свернул с большой дороги на малую, вьющуюся средь полей и лесов. По ней было можно, срезав дорожную петлю и не заезжая в город, проехать по землям Мраковского аббатства, чтобы повторно оказаться на Домажлицкой дороге совсем рядом с родным замком. Правда, вскоре оказалось, что в такую снежную зиму игра не стоит свеч, но поворачивать назад было бы вовсе глупо... Впрочем, выбравшись на большак за Мраковом, граф понял, что Провидение в очередной раз привело его на нужный путь.
– Господин офицер, ваше благородие! – какой-то молодой крестьянин бросился чуть ли не под копыта его коня. – Беда, ваше благородие, на нашу деревню турки напали!