– Давай до дна! – атаман улыбался, глядя на Губертека. – За здоровье Ее величества!
– Премного благодарен, – цыган в три глотка осушил кружку, утерся рукавом.
– Ты кто такой будешь, черный? – главарь одобрительно смотрел на него. – Неужто турок?
– Цыган, – Губертек выдержал его взгляд. Его слегка качнуло: парень пьянел на глазах.
– Тоже дело. А то давай с нами… Или нет. Коли цыган пошел в холопы, то он не цыган, а пес.
– Спасибо за честь, – Губертек поклонился, Ганс повторил его движение.
Переговорщики в сопровождении двух пекельников пошли обратно к замку. Солнце, что уже коснулось края леса, светило им в спины, превращая тени в великанов. Перекрывая тенью от виселицы с мертвецами…
Главарь шагнул к старосте, который даже не успел скинуть с рук перерубленные путы.
– Что ж, дед, – молвил пекельник, – за вас заплачено, и ваша деревня останется целой, как юная монахиня в ночь перед исповедью. Однако мы, авангард армии Ее величества, желаем остановиться здесь на постой до утра. Ваше холопское дело – накормить нас посытнее и напоить попьянее.
– А дело холопок – ублажить понежнее, – добавил один из бойцов, глядя на Ленку.
– И чтоб пока ублажает, – ее мужик свечку держал, гыыы! – заржал третий.
– Ничего не имею против, – усмехнулся главарь. – Делу время, потехе час, а раз дела у нас здесь окончены…
Черт, что стоял рядом с Ленкой, схватил ее за ворот, рывком вздернув на ноги.
– Эй, где твой муж, а? Или ты родила своих отродий без святого венчания? Это совсем плохо, придется показать тебе, как тяжек бывает грех прелюбодеяния. Ну? Чья ты такая?
– На за… – всхлипнула Ленка. – На заработках муж! Отпустите, Христом-Богом прошу, у меня дети малые.
– Плохо просишь, – командир остановился рядом, и пекельник снова швырнул ее на снег. – И плохо благодаришь за дарованную свободу. А ну-ка, поцелуй мои сапоги! Вот так. Теперь выше… Беда, что у меня нет старинных ботфорт, не то бы ты целовала их через каждую пядь, покуда не доберешься до самого интересного. Ну ничего, я нынче добрый… Налейте ей!
В этот момент из темноты пропел сигнальный рожок и послышался топот колонны всадников.
---
*24 января 1742 года баварский курфюрст Карл Альбрехт был избран императором Священной Римской империи во Франкфурте (город, где традиционно проходили избрания императоров, а с 16 века – и коронации), а 12 февраля его брат Клеменс Август, архиепископ Кёльна, провел его коронацию. Пока он занимался этими церемониями, Баварию захватывала австрийская армия: в те же даты 24.01.1742 взяли Пассау («ворота в Баварию»), а 12.02.1742 – Мюнхен (столицу).
**Известная легенда о том, что мандрагора вырастает из мочи или семени повешенных (с этим, якобы, связана ее антропоморфность и магические свойства).
Глава 33. ЗАСЕКА
– Твою мать, – выругался командир. – Старый черт все же нашел подмогу? Тем хуже для него. Отходим!.. Куууда?!
Дед Хвал как раз успел освободиться от веревок и попытался от греха подальше скрыться в своем доме. Главарь выхватил саблю и одним прыжком оказался у крыльца, наискось рубанув не успевшего сбежать старосту через плечо и шею. Ленкина мать заорала, пятясь в дом, кто-то швырнул на крышу факел, – дранка вокруг него разом вспыхнула.
Через миг все, включая моего стража, были на конях, лишь тот, что зарился на Ленку, чуть замешкался: подхватил ее в охапку и закинул поперек седла. Я прицелилась и, едва он сунул ногу в стремя, спустила тетиву, молясь про себя, чтоб не задеть подругу. Все получилось, – стрелка вошла злодею аккурат под подбородок. Он захрипел и рухнул под копыта коня, который испуганно рванул в сторону.
Ленка скатилась на землю, но тотчас же вскочила и бросилась в дом, запросто перепрыгнув через разрубленное тело своего деда, что лежало поперек крыльца. Я ее понимала: до мертвецов ли, когда крыша горит над головой твоих детей и родных? Выскочив из своего укрытия, я поспешила за нею.
На пороге я все же обернулась. Пекельники, рассыпавшись между хатами, неслись через село в сторону большой дороги, несколько крыш на их пути занялись огнем, приняв на себя брошенные факелы. На ближнем краешке неба дым от растопленных печей мешался с дымом от подожженных крыш, кружил вместе с искрами и языками пламени светящимся вихревым столбом, что заслонял верхушки ближнего леса...