– Бабушка, мне надо в замок…
Я сидела у стола, отгороженная от стужи дареным рысьим кожухом, а от злого мира – задвинутым засовом и закрытыми ставнями… В то, что это убережет от бед, хотелось верить – и даже верилось, как в детстве. Мать глядела на меня как на златой клад: как же, чудом спаслось младшее дитятко, бабка Магда – неодобрительно, и ворчала так же.
– Я ее отведу, – приосанился Томаш. Этот был доволен собой, а до меня ему дела не было.
– Тихо сиди, – осадила его бабка. – Сама добредет, мышью проскочит. Как выбралась-то, бедовая? А главное - зачем?
– Ленку мою выручала, – прошептала я.
– Ленку… Как есть дурная. А вот как прознает барыня… – она махнула рукой.
– Баб… – я наконец решилась спросить о том, что больше всего тревожило. – А кто подмогу-то привел? В мундире, с саблей, на белом коне…
– А я почем знаю, коли не видела? – проворчала бабка. Потом вздохнула, провела ладонью по моим волосам. – И не гляди жалобно, пустое это. Привел и привел, а что сам там был, что морок, тебе один прок.
– Да не морок вовсе! – возмущенно вскинулся Томаш. – Уж я-то хорошо разглядел: господин офицер меня первого на дороге встретил! В Домажлице с ним вместе ездили; он с командиром гарнизона толковал, а я слушал и коня его держал. По первости-то они не договорились: много ты, его благородие грит, навоюешь, коли вас тут двое всего? А господин офицер ему: так я людей-то приведу, дай часок сроку. Так и вышло: как выехали из города, так версты не проехали – глядим: люди навстречь идут, кто с самострелом, кто с цепом, кто с топором навроде меня. С трех сел мужики, а с ними Зденек-блаженный. Видать, его господин офицер еще прежде меня встретил и за подмогой снарядил, так-то.
– Послушает Зденек чужака, как же, – проворчала бабка себе под нос.
– И вот тут-то уж дело выгорело, – не слушая ее, продолжил братец, – когда трое мужиков с нами в гарнизон вернулись и командира пригласили на войско глянуть. Тот ажно глаза вылупил. Форменный бунт, грит, но склад-то отпер. Ружей немного, зато и гранат взяли, и мундиров с десяток. Господин офицер приказал надеть: главное, грит, врагам в глаза пыль пустить, что, мол, настоящее войско по их душу явилось, а не простые мужики. Ну а там с нами и солдатик один пошел, и городских с десяток, все оружные: бунт, не бунт, семь бед – один ответ.
– Вот и вздернут вас, дураков, раз бунт, – прошипела бабка.
Мать шарахнулась в сторону и жалобно замычала, - словно телка, которую ведут резать.
– Не, – улыбнулся Томаш. – Господин граф сказал, все обойдется, коли ружья да мундиры обратно вернуть. Сам поехал, с городскими и солдатом, уж он-то с кем хошь договорится. Он и меня про все спрашивал, раз я с господином офицером с самого начала был. Я и рассказал все как на духу. Как господин офицер на отряды нас поделил: кого в лес кружным путем – засеку ставить, кого на край поля с ружьями – и солдата гарнизонного им в командиры, а кого с собой вместе кавалерию представлять да к засаде врагов гнать. Даже к Вшерубам разведку снарядил, – вдруг новые нехристи с той стороны подтянутся… Нету там никого, и слава Богу. А уж как дождались темноты, то мы им засаду-то устроили в лучшем виде – засеку на перекрестке, да смолой залили и зажгли, и из лесу постреляли их маленько подле нее, и гранатами закидали. А тем временем на краю поля поперек дороги сеть положили. Как они развернулись и обратно кинулись, – так мы и натянули ее, и снова стрелять. Умный человек господин офицер, – знать, немало успел повоевать…
– Успел он, как же, – бабка Магда ворчала под нос. – Чего он там успел-то, только головы дурить…
– А то ж! – не унимался братец. – Уж господин граф знает, кто хороший воин, а кто нет. Мундир, грит, на нем какой-то итальянский, что ль, а чего он тут делал, – Бог разберет. Не знаю, грит, откуда тут взялся этот итальянец, но он молодец…
– Молодец, а как же… – бабка Магда словно к чему-то прислушалась. – Все, милая, вот теперь ступай до замка. Обычной дорожкой ступай, через ворота, пока разбираются – не до тебя будет. А ты, Томаш, чтоб ни полслова, что она тут была.
– Не, я могила, – брякнул братец и получил, наконец, по лбу.
***
В замке меня так и не хватились, – для всех прочих я, как и положено порядочной служанке, просидела бой за стенами, а о том, что было, узнала только из разговоров, – да и те вскоре прекратились. Между тем, с лихим делом разбирались всю ночь, чтоб и солнышко не глядело на сотворенное непотребство.