– Не ходи за него, Кветушка! – Ленка как не услышала. – Это он нынче любит, а потом себя покажет. Все они на один лад, жена им – что пыль под ногами… Она еще так сказала, что пока, мол, подруга твоя за судьбой идет, то и твое счастье будет крепко. А где оно крепко-то?! Вот так… Беги, Кветушка, пока тебя не хватились. И от Губертека – тоже беги!
Положим, это я и так знала. Я обняла Ленку на прощание и поспешила догонять свиту.
***
Когда госпожа Венцеслава вернулась из очередной хозяйственной поездки, ее брат сидел в своем кабинете, углубившись в чтение письма.
– Фридрих опять написал нам? – в глазах старой дамы светилась надежда.
– Увы, – граф Христиан развел руками. – На сей раз нас удостоил вниманием Его преподобие настоятель обители святого Фомы.
– Интересно, когда он успокоится? – тон канониссы, как по волшебству, сменился на гневный. – Да простит меня Господь, но алчность отца аббата, похоже, не имеет границ! У него снова имущественные претензии?
– На сей раз нет, – хозяин замка вздохнул. – А впрочем, ты права. Имущественные, – но теперь под видом защиты святой христианской веры от дьявольских козней…
– Чтооо?
– Господин аббат ставит в вину нашим крестьянам колдовство и богохульство. В письме он упоминает три эпизода, первому из которых я даже был свидетелем. Тогда люди нашли какой-то рваный платок на перекрестке дороги к Мракову и утверждали, что на нем заговорный узел*. Далее – странные круги, что появились прошлым летом на бывшем спорном лугу, проданном обители… И, наконец, что называется, по горячим следам: осквернение святых даров во время обряда черной магии, а это уже серьезное обвинение. На сей раз имеется свидетель, который может назвать виновника всех этих… происшествий. Точнее, виновницу, – аббат употребляет слово «ведьма».
– И, разумеется, это наша ведьма? Одна из наших крестьянок, а не кто-то со стороны?
– Разумеется, – граф иронично усмехнулся. – У нас же их несколько. Уверен, это просто глупые деревенские суеверия, но я вижу в этом источник серьезных проблем. Точнее, не в самих событиях, а в отношении к ним Мраковского аббата. Если Его преподобие напишет епископу, с которым находится в приятельских отношениях, то может быть инициировано расследование, а это привлечет излишнее внимание к нашему замку и землям. Чего мне, в связи с известным тебе событием этой зимы, хотелось бы избежать…
– Я, кажется, тоже могу назвать виновницу, – госпожа Венцеслава начала явственно закипать, но срезалась под взглядом брата. – Ладно… Чего хочет аббат?
– Чтобы я нанес ему визит, разумеется. Он слишком осторожен, чтобы писать такое в открытую. «Обсудим это при личной встрече»… В процессе обсуждения, я думаю, будет много торговли…
– А не проще ли выдать ему виновницу? – перебила его сестра.
– Нет. Во-первых, это вовсе не то, чего добивается господин аббат, а потому, получив виновницу вместо компенсации, он постарается раздуть из этого дела максимально возможный скандал. Во-вторых, я отвечаю за своих людей и не собираюсь жертвовать ими… по первому запросу. Ну и в-третьих, я дал слово сыну…
– Разумеется, как же иначе, – с язвительной горечью промолвила канонисса. – Ничего иного я не могла и предположить. Неприкосновенная протеже Альберта! Наглая зарвавшаяся девчонка, которая загордилась особым вниманием и пошла по кривой дорожке. Рискуя подвергнуть всех нас…
– Она просто глупое дитя, – прервал ее граф. – Я сам поговорю с нею.
– Стоит ли оно того, Христиан…
– На сей раз да. Здесь замешаны мои интересы как землевладельца. Я пока еще имею право судить своих людей на своей земле.
------
*отсылка к предыдущему произведению цикла, роману «Лети за вихрем».
**один из любопытных западнославянских (и не только) обрядов с языческими корнями (местное название - králenky): деревню и поля обходят две (или одна) «королевских процессии», и от этого зависит удачность полевого сезона.
Глава 40. ХОЗЯЕВА
– Кветуше, – тихий низкий голос окликнул меня, когда я, здорово припозднившись, мыла пол в галерее второго этажа.