– И вы решили прибегнуть к черной магии, чтобы поставить на место наглого мальчишку? – граф покачал головой. – Что же вы творите, девочка… Вы понимаете, во что мы влипли вашими стараниями? Видит Бог, если бы я не обещал моему сыну беречь вас…
Он махнул рукой, я всхлипнула, вытерла слезы рукавом.
– Вам придется сидеть взаперти и вести себя тише воды и ниже травы, – продолжил барин. – Если же вы будете так глупы, что попытаетесь сбежать, – рассчитывайте только на свою удачу и милость неба. Надеюсь, вам это понятно?
Я плакала, уже не скрываясь. Все. Вот и все. Плен до передачи аббату? Где? В погребе?
Граф хмуро смотрел на меня, потом его лицо дрогнуло.
– Господи, дитя мое. Вы, похоже, неверно меня поняли. Не надо плакать, я не собираюсь выдавать вас Мраковскому аббату или суду… Похоже, я напрочь отвык разговаривать с юными созданиями, которые от избытка эмоций теряют разум… Ну-ну, все, тшшш.
Он шагнул ко мне, неловко провел жесткой сухой ладонью по моим волосам. Странно: раньше, когда я видела нашего хозяина по большей части издали, он казался мне чуть ли не великаном, теперь же, когда он стоял почти вплотную, моя макушка запросто доставала ему до плеча. Что ж, я и впрямь росла здоровенной девицей…
- Никакого ареста, Бог с вами, - продолжил барин, и речь его теперь была медленной и размеренной. Утешающей. - У вас просто прибавится работы. Я настрого запрещаю вам покидать замок и попрошу госпожу канониссу нагрузить вас так, чтобы не оставалось времени на глупости. Какая-нибудь чистка лестниц, проветривание амбаров, побелка стен в погребах или что-то подобное… В моем споре с мраковским аббатом вы просто предлог, кому вы нужны? Преподобный получит еще кусочек спорной земли и до поры замолчит.
Я все плакала, глядя в пол, – надо думать, мои слезы уже собирались лужицами в щербинках и стыках каменных плит… Кому я нужна, говорите? Если аббат загребет себе кусок земли и отступится, то Губертек – точно нет!
Старый граф протянул руку и взял меня за подбородок. Внимательно вгляделся в мое лицо, – будто впервые видел… А и вправду: вблизи – впервые. Пальцем смахнул с моей щеки слезинку – ровно тем же движением, как когда-то делал его сын, потом улыбнулся одними уголками губ – тоже как он.
– Девочка-сорванец, – прошептал он, чуть заметно покачав головой. – Которая не умеет подумать на шаг вперед. И что только Альберт в вас нашел?.. Ступайте.
Я поклонилась, шмыгнув носом, подхватила ведро с тряпкой и побежала вниз по лестнице.
***
– Я должна посоветоваться с вами, святой отец. Как с моим духовником.
Госпожа Венцеслава подошла бесшумно, как тень, когда капеллан замка на рассвете подрезал розовые кусты в саду. Это полезное и успокаивающее занятие было ему столь по душе, что он ни за что не желал передоверить его садовнику.
Священник вздрогнул от неожиданности, на миг отрываясь от любимого дела. Советоваться? Это было, пожалуй, слишком громко сказано. Выслушивая исповеди или просто душевные излияния хозяйки замка, он просто вставлял в паузы, которые делала в разговоре эта великая женщина, свои реплики, – как правило, ни к чему не обязывающие утверждения вроде «Господь управит» или цитаты из Святого писания. Канонисса при этом согласно кивала или даже улыбалась, – Бог знает, что она слышала в его словах. Впрочем, капеллан всегда был к ее услугам, и если ей и на сей раз надо проговорить какую-нибудь заковыристую проблему, чтобы прийти (как всегда!) к единственно верному решению…
– Разумеется, дочь моя, – он ободряюще улыбнулся, оборачиваясь к мудрейшей, добрейшей, прекраснейшей даже в свои шестьдесят пять… к лучшей женщине этого грешного мира. – Вы же знаете, я всегда готов вас выслушать.
Дама вздохнула с видимым облегчением (это было что-тот новое!) и начала:
– Как вы, наверно, слышали, настоятель Мраковского аббатства постоянно претендует на наши наследные земли. На сей раз он решил прибегнуть к шантажу. Мой брат просил об этом молчать, но у меня нет тайн от духовника. Итак, одну из наших служанок уличили в занятии колдовством, в том числе на землях монастыря… – канонисса сделала паузу.
– Господи помилуй! – воскликнул капеллан и перекрестился.