А все же наши господа были хоть крепкими – но стариками… Поэтому на молодого графа Альберта надеялись не только его отец с теткой, а вся наша деревня и обе соседних. «Правда, чудной он, а ну как тоже помрет молодым (упаси Боже!) или не останется здесь, – а решит, скажем, за море податься или в монастырь уйти? Угаснет их род, – что с нами будет, кому мы достанемся?» – так думали все деревенские. Так думала и я, тревожась не столько за благополучие хозяев и холопов, сколько за него самого…
Госпожа Венцеслава то ли вправду невзлюбила меня, то ли дело было в ее крутоватом нраве: барыню побаивались все слуги, и не зря. А и будешь тут строгой: с рождения увечная – горбата да кривобока, с молодых лет сирота, и все поместье на ней, а как оба брата овдовели, то даже из монастыря пришлось вернуться. До сих пор на ней все и держится, – с утра до ночи в трудах, все знает, во все вникает, без ведома госпожи по замку и мышь не прошмыгнет. Ясно, уже и отдохнуть охота: ждет не дождется, когда племянник женится, чтоб молодую невестку хозяйствовать научить… Да и боязно ей: а ну как вертихвостку какую найдет, которой только балы да наряды? А ну как совсем не женится? – отец-то с дядькой те еще бирюки… Словом, морока одна, а поэтому и не думай ей перечить…
Я быстро расставила посуду, разложила приборы… Быстро – но аккуратно: госпожа Венцеслава порядок любит, не дай Боже какая вилка на полпальца левее ляжет, или пылинка где на пол пристанет, – и поспешила к ней в кабинет. Честно, мне было страшно: грозная барыня жалеть не станет. Впрочем, граф Христиан обещал не выдавать меня ни суду, ни аббату…
Хозяйка сидела за столом, величественная, словно королева, – глядя на нее, и не вспомнишь, что она горбата.
– Присядь, девушка, – кивнула мне она.
В ровном голосе барыни словно звенели льдинки. Я опустилась на край табурета, оказываясь вровень с нею, и взгляд хозяйки словно впился мне в лицо.
– Ты же понимаешь, – так же холодно продолжила она, – что шутки закончились? Мы никогда не преследовали знахарок, пока вы мирно занимались своим ремеслом и не гневили Господа и власти, но ты, девушка... Ты слишком заигралась в роковые страсти и перешла все возможные границы, а это уже действительно ни в какие ворота!
Я смотрела вниз и молчала. Велит высечь? Посадит под замок? Что ж, госпожа, вы в своей власти. Однако то, что она сказала дальше, было как ножом по сердцу.
– На сей раз тебе придется принять сватовство моего бывшего кучера и покинуть замок, – молвила хозяйка. – В противоположном случае, ты ставишь под удар нашу семью… Начнется расследование; наш доблестный род, герб которого не запятнан грехом и ересью, будет обвинен в пособничестве служителям дьявола. Выйдут на свет подробности вооруженной стычки, что имела место этой зимой. Мы с братом – старики, нам недолго осталось коптить небо, но если мой племянник рискует понести урон, – все равно, материальный или урон чести… Я готова уничтожить любого, кто в этом виновен!
Госпожа канонисса сжала было кулаки, но, бросив взгляд на висящее на стене распятие, овладела собой.
– В отличие от графа Христиана, я не клялась беречь тебя, девочка, – продолжила она уже спокойнее. – Однако мой брат, как и граф Альберт, чрезмерно заботится о свободе твоей воли. Поэтому ты дашь добровольное и осознанное согласие на брак и сообщишь о нем своим родным и хозяину. Ты сделаешь это для блага своей семьи и нашей. Ради моего племянника, который заботился о тебе. Да и тебе самой так будет лучше. Я не беру назад своих слов и по-прежнему готова дать за тобой приданое… Ты поняла меня? Иди!
***
Весь день за работой я глядела в пол, роняя редкие слезы и не отвечая на взволнованные вопросы Эльжбеты, а к вечеру поняла, что мне не оставили выбора меж добром и злом. Всяк жил как мог и был прав на свой лад: бабка Магда, которой нужна была правнучка, барыня, которая пеклась о благе графского рода, старый хозяин, который поклялся сыну меня беречь...
Все – кроме меня и Губертека, а значит моя правда была против его правды и мое зло против его зла. Я поняла, что изведу его, как только зацветет альрауне.
----
*колдовской узел, на который можно «завязать» чары. Науз может выступать как в качестве оберега, так и средством для наведения порчи (что и проделала Кветка с дареным платком в романе «Лети за вихрем»).
Глава 41. ПРИДАНОЕ