– Вот так тебя, кобеля, ведьма объезжает, – зло прохрипела я, ударяя коленями ему в бока.
Цыган зарычал, рванулся, пытаясь меня спихнуть, да только я сама подхватилась, метнулась в чащу и понеслась, не разбирая дороги. Он не найдет меня, нет. Святой Вит открывает глаза невиновным, - глаза видят, а руки делают. Тот же, кто задумал злое, – да ослепнет! Солоновато-железный вкус на моих устах... Я сплюнула себе под ноги кровью врага, провела рукой, вычерчивая в воздухе крест, и побежала дальше.
***
Ко входу в пещеру пришлось пробираться чуть ли не наощупь. Выручала многолетняя привычка, а там уже все как всегда: достать из щели в стене факел и кресало, посветить под ноги, чтоб не влететь в ручей, пройти по бережку, перейти через воду по камушкам и свернуть в длинный ход, ведущий прямо под гору. Почуяв внезапную усталость (а может – запоздало испугавшись после драки), присесть у стены, привалившись спиной к неровному камню, закрепить факел в зазор меж двумя сходящимися скалами и прикрыть глаза.
«Земляного человека можно привязать к обычному, тогда они станут как одно, – усмехалась пришлая ведьма. Ее руки были в волдырях, а в черно-седых лохмах запутались листья крапивы. – А чтобы так стало, альраун должен с ним побрататься, отведав крови»...
Альраун, не просто испивший крови – искупавшийся в ней, дремал за пазухой. Его мирное довольство, – сытость славно отобедавшего зверя, – утягивала меня куда-то вниз, в алое пекло, выстывшее до уютного тепла, где даже языки серного пламени не жгут, а согревают. Круговой узор, выбитый на стене, отражал тусклый красноватый свет, плыл перед глазами, свивался и развивался, перетекая сам в себя. От этого неудержимо клонило в сон, и голова шла кругом. Пещера вокруг звучала, – но не так, как лес: тихонько невнятно шумела, только в этом шуме, помимо вечного говора воды, угадывалась еле различимая тягучая убаюкивающая песня. Ты говорил, господин мой, здесь зовет голос из глубины? Светятся древние узоры на камне? Ты говорил… Не успев закрыть глаза, я почувствовала, что проваливаюсь в сон, словно в трясину.
В этом сне я колола корешок то ножом, то иглой, и Губертек корчился от боли. Продевала в подареное им колечко руки и ноги подземного человека, – и тело конюха сводило судорогами. Хохоча, подносила к альрауну факел, – цыган орал в корчах, а ожоги оставляли страшные метки на его коже. Он бы поклонился, откупился, да где меня сыщешь в лесу?.. Я смеялась до слез, он плакал, и слезы наши были одинаково солоны, и бескрайнему небу не было дела до того, которая из пылинок права, и что за влага наполняет море. Страдай, умри – ты, а не я!
Да только потом в моих руках оказался не корень из земли, а сама земля. Целый мир – с людьми, знакомыми и неведомыми странами, густыми лесами, хлебными нивами и снежными шапками на вершинах гор – лежал в ладони. Хрупкий, как хрустальный шар: упадет – и вдребезги. Живой, как только что сорванное яблоко, полное земляных и солнечных соков, насквозь проточенное пещерами, омытое росой или покрытое пылью… Я не была его частью, но могла погубить его одним движением.
– Приблуда, – тонкая бледная рука опустилась на мое левое плечо откуда-то сзади. – Корень не нашего дерева, колосок чужой нивы – едва зацвел, а уж со спорыньей...
Я дернулась обернуться, но пальцы впились в мою кожу, комкая залитую кровью рубаху.
– Хочешь взглянуть мне в глаза? Меня нет здесь, я существую лишь в твоем разуме, но того, что ты увидишь, хватит чтобы обратиться в соляной столп.
Я замерла. Свет – мерцающий, голубоватый и потрескивающий редкими искрами, словно плененная молния, дрожал за моей спиной, и от этого света узор на стене замер, не пытаясь кружить. «Вот тогда-то она мне явилась, – говорила Ленка. – Вся словно бы светится…».
– Давай договоримся, что ты не будешь делать резких движений, – продолжила незримая собеседница. – Это опасно для всех, ближних и дальних, а я не готова вечно стоять за твоей спиной. Нет, мне это не сложно, но и не очень приятно: выполоть тебя с поля одним движением я не могу, и приходится прибегать к лишним усилиям. Ты – перекупленный вексель, моя дорогая: заложник, который был выкуплен ранее, повторно пошел в заклад за тебя. Это довольно забавно, но я хочу дождаться прибыли, а не выбрасывать тебя на торг прямо сейчас. Хотя, как ты только что убедилась, это вовсе не сложно: вероятности можно сложить так и этак… Словом, я предупредила.