Сивилла покачала головой: не все, мол, так просто. Впрочем, молодой граф, похоже, решил ухватиться за свою идею.
– Я отправлюсь туда, – заявил он. – Провидец, даже без опыта, сможет сделать на этом месте больше, чем кто-либо. Одиночка мало на что способен, но если я присоединюсь к французскому корпусу, что выступает на помощь Баварии… Там все равно будут ваши агенты, отчего бы мне не сделаться одним из них? Можно отправить меня туда курьером с каким-то распоряжением.
Сивилла не ответила; в ее глазах появилось странное выражение.
– Я могу поехать и вне миссии, сам по себе… – продолжил Альберт, по-своему истолковав ее молчание. – Толку будет меньше, но…
– Погоди, – молвила женщина в черном. – Есть идея получше.
***
– Армия помощи, надежда на спасение Баварии, – в голосе госпожи Сивиллы звучала неприкрытая ирония. – Впрочем, именно ему французы должны быть благодарны за стремительный и успешный штурм Праги: что ни говори, но опыта и храбрости их новому командиру не занимать, он один из лучших…
Альберт слушал вполуха, сосредоточившись на зрительных впечатлениях. Блистательный обоз, который он видел перед собой, выглдел, скорее, как свита владетельного магната, выезжающего в свое загородное имение, скажем, на сезон охоты. Роскошные верховые лошади, добротные телеги, везущие не только оружие, но и предметы обстановки, заботливо укутанные чехлами. Два запряженных шестериком богатых экипажа, – такой выезд запросто мог принадлежать принцу крови. Еще несколько доверху груженных крытых телег – посуда? гардероб?
«Маршал Д’Аркур (6) в Баварии действует столь неуверенно, что Карл Альбрехт попробовал поставить это в вину французам, – поясняла госпожа Сивилла несколько дней назад. – Собственно говоря, справедливо: французский вспомогательный корпус, еще в марте отправленный для защиты Баварии, успел соединиться с действующей там дивизией маркиза де Равиньяна и оттеснить австрийцев от Штраубинга, но вот засада: престарелый маркиз вскоре после этого умер. Потому графу де Саксу (7), человеку весьма решительному, было поручено выступить с небольшим отрядом и возглавить этот осиротевший корпус, который засел в монастыре на Дунае, чтобы заставить их, наконец, действовать. За тебя замолвил слово нужный человек, ну и то, что твоя должность третьего адъютанта – купленная синекура, тоже ни для кого не секрет. Здесь военные должности продаются, и цена зависит от окупаемости. Понятно, что в разоренной стране, где царит грабеж и беззаконие, должность имеет шанс принести доход, так что это весьма правдоподобное прикрытие для твоей миссии»…
Циннабар, что смирно сидел у ног коня, вдруг завертелся и тихо гавкнул. Еще бы: мимо в сопровождении нарядных ловчих на одинаковых лошадях проехал зарешеченный фургон, в котором на сене и подушках расположилась целая свора холеных гончих.
– Я же говорила, – госпожа Сивилла усмехнулась, – со своей собакой ты здесь никого не удивишь. Псы, кони, ловчие сокола: господа едут в лесной край и хотят славно провести время, привезя оттуда не только военные трофеи… Французские офицеры при малейшей возможности ведут вполне сибаритскую жизнь в военных лагерях: слуги, экипажи, великолепные ужины на серебряных сервизах, охота и любовные приключения. Они далековато ушли от фанатичных воинов прошлого века, но привычка к роскоши пока что не делает их плохими бойцами, – просто они возят привычную обстановку за собой.
Следом за охотничьими псами двигалась еще одна необычная повозка – накрытая новеньким тканым шатром, на котором был изображен прекрасный пейзаж с горами, морем, цветущими розами и руинами античного храма. Выглядело это так, словно декорацию, которую Альберт видел в свой первый и последний визит в театр Сан-Самуэле, сняли с крепежа и употребили на постройку фургона. Лошадьми правил французский возница вполне обыкновенного щегольского вида, лошади были самыми обычными добрыми полутяжеловозами, которых часто ставят в обоз, только в гриве у одной красовалась вплетенная розетка с лентами. Когда фургон миновал их, Альберт увидел, что позади у него, вместо полога, имелся занавес вполне театрального вида, из-за которого как раз выглядывали две болтающие и пересмеивающиеся юные девушки. Заметив его ошарашенный взгляд, одна из красавиц помахала рукой, другая рассмеялась.
– Военно-полевой театр, – ответила Сивилла на его немой вопрос. – Всего одна повозка: здесь, может, пятая часть труппы. Я же говорила: французские офицеры умеют жить с размахом и комфортом. Граф де Сакс, к примеру, завзятый театрал… Ну и большой любитель женщин: почти каждая актриса, разъезжающая с армией, была или является его любовницей. Они укрепятся в каком-нибудь городе, откуда будут совершать рейды, порой скрашивая вечера себе и местному обществу пирами, танцами и даже театральными постановками. Французов обычно любят горожане: они ведут себя цивилизованно, и на них можно заработать. Зато крестьяне терпеть их не могут: в тяжелых условиях эти шикарные господа делаются обычными вояками, склонными к мародерству и прочему…