Командующий остановился, смерив нахала ничего не выражающим взглядом. Мысли были заняты вновь возникшими проблемами. Пока они маршировали сюда от Франкфурта, король Фридрих, игнорируя союзный договор с Францией и Баварией, заключил с Марией-Терезией мир*. В качестве платы за свое предательство прусский король официально закрепил за собой Силезию и Глац, зато пообещал не лезть в Богемию, и у королевы высвободились резервы для освобождения Праги. Надо думать, вскоре на Белой горе появятся австрийские гусары, а когда туда подтянутся основные силы, то австрийцев там будет не менее семидесяти тысяч. Против двадцати тысяч французского гарнизона, – ну, или тридцати с учетом присоединившегося к ним корпуса де Брольи. Насчет почетной капитуляции договориться наверняка не получится, – значит, будет либо тяжелый штурм, либо длительная осада с попыткой принудить к сдаче голодом. Из Франции уже решили отправить «деблокирующую» армию, и он сам предпочел бы возглавить ее, а не висеть здесь.
– Я хотел спросить, будет ли приказ разведать обстановку? – начал бездельник, приняв молчание за согласие. – Было сказано, что при нашем приближении австрийцы оставили Мюнхен и сконцентрировали силы в Платлинге. Быть может, они собираются атаковать нас? Или развивать успех дальше за Изар? Я хорошо ориентируюсь в лесу и умею ходить бесшумно. Могу взять небольшой отряд людей с такими же навыками и разузнать их маршрут…
Фельдмаршал поморщился: как ни крути, но от этого итальянца, кем бы он ни был, прямо-таки веяло гражданским самонадеянным идиотизмом. Сколько ему, лет двадцать? В его годы он сам командовал кирасирским полком и уж точно не страдал подобной ерундой.
– Во-первых, молодой человек, у нас нет приказа бить их армию в лагере, – бросил командующий. – Наше дело – обозначить присутствие и угрозу, заставив австрийцев очистить хотя бы часть городов, в которых они закрепились. По возможности, бить их малые группы, но тоже без фанатизма: я не собираюсь сложить здесь голову. Вести партизанскую войну в лесах, где они давно и прочно окопались, а мы - нет, себе дороже. Нападать на нас они тоже не станут: корпус генерала Д‘Аркура не первый месяц сидит здесь, в Нидеральтайхе, без дела. Так что полученные нами распоряжения весьма разумны: мы ждем имперскую армию, которую собирает Его величество Карл Седьмой, а также удерживаем коридор для прохода деблокационных войск, которые вскоре вышлют на помощь нашим в Праге.
– Но… – парень попытался было открыть рот и возразить.
– Молчать, – так же спокойно оборвал его фельдмаршал. – Вы зарываетесь, адъютант… Итак, во-вторых. Вас навязали мне в последний момент, и я подозреваю, что вы не просто чей-то протеже на купленной должности, но работаете на разведку, контрразведку и Бог знает кого еще. На «черный кабинет», «Секрет короля», или на Его высокопреосвященство первого министра, потому что военная разведка в моих руках. Я вижу такие вещи, чувствую печенью… – он чуть скривился, коснувшись правого бока. – Наконец, в-третьих, что вам, черт побери, надо? Проявить личную инициативу и сдохнуть в Баварии? Это уж точно идет вразрез с вашим заданием, кто бы ни ставил его перед вами… А вот теперь я послушаю вас. Пять минут. Быть может, вас снабдили некой секретной информацией, а? Что вы можете знать такого, чего не знаю я?
– Я знаю, что у вас водянка в начальной стадии, Ваше сиятельство, – неожиданно произнес молодой наглец. – Жидкость скапливается в брюшной полости, потому вам больно***…
– Вы лекарь, вот как? – граф де Сакс оборвал его и криво усмехнулся. – Или, быть может, собеседник и собутыльник моего лекаря? Что ж, позже я спрошу с господина Дюнуа за его длинный язык. Три минуты: говорите по делу и не испытывайте моего терпения.