Арман сжал кулаки, Альберт даже не шелохнулся. Девочка поднялась во весь свой невеликий рост, насмешливо посмотрела на обоих молодых офицеров, рассмеялась и легко, как стрела, сорвалась с места. Альберт проводил ее взглядом.
– Я хотел знать, что вы делаете рядом с дамой, которая назначила свидание мне? – де При обернулся к нему, в голосе его звенел металл.
– Дамой? – не понял Альберт. – Что здесь вообще делает ребенок? У нее есть родители?
– Так точно, – насмешливо кивнул Арман, явно расслабляясь. – Ее папаша – младший интендант. Был гражданским, как и ты, теперь прикупил доходную должность в армии. Только у него не было столько денег, сколько у тебя, – он, в конце концов, простой торговец выпивкой. А потому, когда средств не хватило, – выложил, как говорится, на стол двух дочек. Рассчитывает хорошо здесь заработать, потому и поставил все на одну карту. А девчонки теперь в армейском театре. Погоди, еще увидишь на сцене…
Альберт промолчал. С некоторых пор он не удивлялся тому, как легко люди, наделенные хоть малейшей властью, распоряжаются чужими жизнями и судьбами. «Каждая актриса была или является любовницей графа де Сакса»… Господь всевышний, быть такого не может!
– Мне нравится младшенькая: пока что простовата, но милашка, – продолжил де При. – Зато старшая смотрит на нас свысока: похоже, рассчитывает закадрить самого господина фельдмаршала. Там такааая девочка… – он только что не облизнулся. – Но и эта будет не хуже. Она впервые выбралась из Парижа: всему удивляется и хочет приключений…
– Ты в своем уме? – рявкнул на приятеля Альберт. – Она несовершеннолетняя! Если она чего и хочет, то игр и нарядов…
– Это ты не в своем уме, – парировал Арман. – Когда мы отсюда уйдем, – можешь остаться в монастыре. Господин аббат будет рад: у него половина братии разбежалась.
– Слушай, я искал тебя не за этим, – примирительно молвил молодой граф. – У меня приказ провести разведку. Разрешено взять десять человек, а ты хорошо знаешь лес.
«Может, тогда ты отступишь от своих мерзких намерений», – добавил он про себя.
***
Руины еще дымились. Повешенный на обгоревшей балке, еще двое – на дереве поодаль. Труп женщины и рыдающая над ней другая, которая пыталась прикрыть обрывками одежды голую в синяках кожу. Двое детей, что держались за руки и уже не плакали.
– Мы же сказали им, где он прячется! – женщина заходилась в плаче. – Он сам велел, чтоб его выдали, если до этого дойдет дело. Но они все равно пожгли здесь все! Поубивали всех! Второй раз за весну, оооо!
– Куда они поехали? – прервал ее Альберт.
– Туда… – крестьянка неопределенно махнула рукой. – Они забрали двадцать человек, двадцать! Связали попарно и побросали в телеги, как скот перед убоем! Мой Никки не грабил никаких обозов, и моя невестка тоже, но им дела не было. Сказали, что их казнят в Мюнхене на главной городской площади. Посадят на кол, на ко-о-ол!
Женщина вновь разрыдалась, слезы прочерчивали светлые дорожки на ее измазанном сажей лице. На сей раз Альберт не стал ее останавливать.
– Что она несет? – де При повернулся к нему. – Она не может сказать на нормальном немецком? Бла-бла, морблё, я не понял ни черта.
– Они на полпути к Мюнхену, – пояснил Альберт. – Увезли кучу людей в плен. На казнь.
– Бляяя, – в этот момент с той стороны руин вышел сержант Алуэтт, опытный боец из числа бретонских волонтеров. Его глаза были совершенно дикими, а лицо, само по себе довольно бледное, на сей раз имело явственный сероватый оттенок. – Простите, господа, у меня всегда было слабое брюхо, я блевал даже от кружки медовухи... Твою мааать!
Лицо сержанта стало еще более серым, он согнулся пополам, и его вывернуло – похоже, не в первый раз.
Альберт молча развернул коня. Когда он обогнул пепелище, его взору предстало вполне ожидаемое ужасное зрелище: несколько вкопанных в землю кольев, на которых, как ярмарочные куклы на палочках, торчали тела жителей деревни. Единственная среди них женщина была еще жива, и воздух со свистом выходил из ее пробитой груди в такт с частым дыханием.
«Убей!» – шепнул ему Другой, который подозрительно долго не давал о себе знать. Мир перед глазами подернулся серой пеленой, распался черными клочьями копоти, чтобы через какое-то время собраться вновь. Дальше Альберт мало что помнил.