– Это-то понятно, – усмехнулся де При. – Купил тебе должность, где для первого раза все должно было пройти тихо, и теперь уверен, что ты валяешь тут дурака, а не лезешь на рожон. Пусть и дальше так думает, верно?
Альберт промолчал. Ошибаясь в деталях, Арман был прав в главном: граф Христиан понятия не имел, где сейчас носит его единственного сына. Образовательное путешествие в компании почтенного аббата – что может быть тривиальнее и безопаснее? Что ж, меньше знает – крепче спит. Если бы отец понимал тогда, чем все закончится – или, скорее, только начнется, – он бы, наверно, оставил свои планы и благословил наследника в армию.
Надо думать, хозяин замка Ризмберк в эту пору пребывал в блаженном неведении, получая письма от аббата Лоренца. Который, в свою очередь, мутил свои шпионские дела в Париже и также не подозревал, где сейчас его молодой компаньон. «Ваш благородный сын принят в домах высшей знати… Наследник рода фон Рудольштадт имеет все шансы преуспеть в науках: он сутками пропадает в библиотеке колледжа Мазарини и ботаническом саду… Граф Альберт посетил королевский бал в Версале»…
Что ж, перед отъездом в Баварию Альберт и сам заготовил штук пять таких же обманок, заставляя себя писать по одной в день разными чернилами и перьями. Ни слова лжи, просто не вся правда, – как сейчас в разговоре с приятелем. Словеса, поэтические описания: весна в Париже, беседы с господином интендантом ботанического сада* о философии природы, геометрически выверенная красота террас и водоемов Версальского парка… Госпожа Сивилла будет отправлять по одному его письму каждые две-три недели, господин Лоренц – писать свои примерно с той же частотой. В письмах аббат оставлял за скобками то, что считал неприглядной тайной своего спутника, – его «скандальный роман с дамой, что по возрасту годится ему в матери», сам же Альберт скрывал практически всю свою жизнь.
– Сейчас начнется заваруха, – продолжил Арман. – Мы расшевелили это болото, и австрияки это так не оставят. Держу пари, господин фельдмаршал решит атаковать их без промедлений, иначе нам придется ходить тут с оглядкой: эти трусливые дикари умеют нападать из засады и не дадут нам спуску… Вот какой урод болтал, что австрийцам с зимы принадлежит Верхняя Бавария? Да она вся им принадлежит, раз чертовы пандуры безнаказанно грабят села в пяти милях от расположения нашей армии!
Альберт молча пожал плечами. Теперь ему тоже была понятна та легкость, с которой граф де Сакс позволил им отправиться в этот рейд: кто-то должен был начать. Тем большая удача, если в самом начале удалось уничтожить зазнавшегося вождя пандуров. Самое очевидное, что, похоже, это же было нужно и госпоже Сивилле. «Что ж, меня можно в очередной раз поздравить, – думал он. – Я снова выступил чужим орудием, рукой, что качнула худой мир в сторону доброй войны. Нет, я не сожалею: к чертям такой мир!».
«Круу, – донеслось от края леса. – Кро-кро!». Тень низко летящей птицы пересекла дорогу. Зачинщику отозвались из чащи его собратья: вороны, умные птицы, никогда не упускали своего. «Они лишь немногим глупее нас с вами, – всего-то месяц назад рассказывал ему господин Бюффон в своем мирном кабинете. – Говорят, один ручной ворон, когда ему дали глубокий полупустой кувшин, догадался бросать туда различные предметы, чтобы поднять уровень воды и напиться. Мир развивается, молодой человек; возможно, через тысячи лет птицы создадут свою цивилизацию, отличную от нашей».
Теперь Альберт поспорил бы с профессором. Увы, основное назначение разума было одно на всех: облегчить умному хищнику возможность завладеть добычей. Возможно, именно от осознания чего-то подобного он сейчас чувствовал себя не победителем, а обманутым? В любом случае, дело было не только в неблагодарных крестьянах.
Когда они доехали до монастыря, молодой граф убедился в верности своих предчувствий: их дожидались две дурные вести. Первой было то, что барон фон дер Тренк с небольшим отрядом пандуров нынче собрал внеочередную дань с Ринхнаха – городка порядком севернее сгоревшей деревни Иннерцнель, где они побывали этим утром. Весть принес беженец, родственник одного из оставшихся монахов, и по его словам выходило, что Тренк был занят грабежом как раз в то время, когда должен был лежать мертвым на дороге. Вторая же новость, гораздо менее глобальная, но не менее горькая, заключалась в том, что маленькая актриса Женевьева Ренто не вернулась из леса, где собирала чернику.