– Хоть кому-то есть дело до моей сестры, – тонкая девичья фигурка решительно шагнула им наперерез. – Впрочем, веры вам все равно немного, значит я еду с вами.
Еще одна молодая актриса военной труппы, старшая дочь интенданта Ренто и сестра похищенной Женевьевы, – кажется, ее звали Мари,** – стояла перед ними, уперев руки в бока. «Такааая девочка, – невольно вспомнилось Альберту. – На нас и не смотрит, мечтает закадрить самого фельдмаршала». Ему внезапно захотелось протереть глаза. Глядя на эту девушку, молодой граф видел в ней ту же неуловимую примету, что была у графа де Сакса: сама о том не догадываясь, она была одной из основ, на которых держится мир.
– Вам не стоит, мадемуазель… – начал Альберт.
– Заставь меня, – актриса мигом почувствовала в нем слабину. – Или пожалуйся господину фельдмаршалу… Ты ведь возьмешь меня с собой, де При?
Ответом была тишина, но Альберту послышалось, как идущий позади Арман нервно сглотнул слюну.
***
В путь выступили впятером: выслушав сообщение о том, что отец настоятель взяллся быть проводником и поручителем, граф де Сакс, очевидно, решил сделать ставку на эту экспедицию, а потому отправил с ними опытного лейтенанта Ларро. Похоже, аббат Мариан был прав: главнокомандующий был заинтересован в вербовке местного ополчения. Пятерка быстро стала шестеркой: Мари Ренто встретила парламентеров у ворот аббатства и теперь ехала с Арманом на одной лошади.
Лесная дорога петляла, как прихотливо текущая речка. Дважды они проехали мимо сожженных хуторов и дважды – мимо вполне себе целых, впрочем, людей не наблюдалось и там. Ввиду узости пути, ехали колонной по два: лейтенант Ларро и Арман, обнимающий прелестную Мари под предлогом помочь удержаться в седле, держались сзади, отец Мариан и Альберт, а также бегущий чуть впереди Циннабар, составляли «авангард». Посередине шла телега, везущая изрядную часть реквизированных накануне припасов: чтобы зря не волновать крестьян, вместо Клода Ренто телегой правил Алуэтт с карабином за спиной.
– Я держусь за свой монастырь, поскольку он – последний форпост веры Христовой в этом хаосе, – говорил аббат. – Раньше я проповедовал крестьянам о смирении, но когда пришла война, и они ушли в леса, их раненые и шпионы находили у меня приют. Это тяжелая ноша: братии почти не осталось, и не мне осуждать людскую слабость. Нас все меньше: соседний монастырь в Меттене разграблен и заброшен. Аббат Августин Остермайер был добрым и сильным человеком, образованным аристократом, но, видимо, это и заманило его в ловушку: он больше привык к славе, чем к терпению, а потому взялся за оружие и был убит. Аббат Пауль Виннигер из Остерхофена, через реку от нас, не раз принимал в стенах своей обители господ пандуров и, как и я, натерпелся грабежа и унижений. Теперь в его монастыре разместился австрийский штаб, вполне приличные люди, но у почтенного аббата не выдержало сердце, и он умер*…
– Говорят, вы хорошо знаете барона Тренка, отец? – Альберт наконец задал вопрос.
– Да, наши с ним пути пересекались не раз, – кивнул аббат. – Я познакомился с бароном еще в феврале, когда пандуры взяли Деггендорф. В тот день он захватил в городе большие запасы зерна и соли и заставил горожан выкупать все это втридорога. Разумеется, у них не хватило денег. Тогда, не сумев обратить пшеницу в золото, Тренк привез ее в монастырь, – наш оказался ближайшим*. Разумеется, никто не питал иллюзий на сей счет: эти запасы барон делал для себя, – и, конечно же, он со своими людьми не раз размещался здесь на постой. Командир пандуров жестокий человек, но знает толк в дисциплине: вынеся из монастыря все мало-мальски ценное, он не позволил своим бойцам убивать монахов.
– Мы думали, что убили его. Там, у Иннерцнеля, – вздохнул Альберт. – Но нет…
– Чем удивляться? – аббат Мариан пожал плечами. – Барон опытный воин и умеет видеть на шаг вперед, а потому в тот день разделил людей на несколько отрядов. Вы уничтожили один, прочие выполнили задачу. Говорят, в своих родных местах Тренк прославился борьбой с контрабандистами, а потому привык сразу же выжигать каленым железом любой очаг сопротивления... Ограбление обоза как раз является таковым, и барон взял компенсацию внеочередной данью и жизнями тех, кто не смог откупиться. Вам стоит опасаться мести Тренка: этот человек безжалостен и абсолютно неустрашим. Тем более, что сейчас он чувствует, что земля горит под его ногами.