Я перевернула лист: дальше, дальше… «После заключения мира с Пруссией армейские части из Силезии и Моравии были также переброшены к Праге. Командующие оккупантами герцог Баварский и французский маршал… де-Белле-Исле*?.. – вот так имечко, как раз французу впору, – пытались договориться с графом Кенигсеггом и принцем Эстерхази об освобождении города и просили свободного отхода гарнизона к западной границе. На экстренно созванном совещании Ее величество отклонила их «заманчивое» предложение. Город окружен кольцом войск и будет взят штурмом или принужден к капитуляции»…
Господи Иисусе, а ведь моя баронесса Амалия там! Второй штурм на ее коротком – короче моего – веку: отсидится ли она за монастырскими стенами? А коли не штурм, а долгая осада? Лето, прошлогодние припасы подъели, а новые поди подвези. Амалия была сластеной и лакомкой, вечно оставляла на тарелке кусок пирога и жаловалась, что нянюшка заставляет пить теплое молоко, чтоб крепче была… Уж ей-то каково голод терпеть? А коли французы обозлятся и пригрозят убить горожан, если их добром не выпустят из Праги?
Часы на стене хрипло откашлялись и ударили первый раз: боммм, как колокол в костеле… Семь, уже семь! Господин капеллан в часовне будет проповедовать о том, что все в руках Божьих, хозяева – молиться за здравие путешествующего наследника, за окончание войны, за добрый урожай, а я – бегом наводить тут порядок, полчаса мне на все про все. Так оно и бывает: я горевала, – а черт не дремал, вот и вошла в искушение, а теперь крутись как хочешь…
Дверь скрипнула (шагов я не услышала за боем часов), и я едва успела положить – нет, уронить! – газету туда, откуда взяла. Вот взять тряпку – уже не успела… Я присела в поклоне, глядя в пол: щеки горели, как у воровки, пойманной с поличным.
Граф Христиан перевел взгляд с метелки для пыли, что сиротливо стояла в углу, на палку для штор, потом на меня и на стол… Удивленно приподнял седые брови: вот мол, что творится-то. Я готова была провалиться сквозь землю в пекло, к тому самому чертику, что нашептал мне на ухо для своего любопытства взять в руки барскую вещь...
– Что вы так пугаетесь, дитя? – старый барин прошел мимо меня и медленно опустился в кресло: я словно бы услышала, как скрипнули при этом его колени. – Рассматривали газету? Тоже мне беда… Ну-ка, подайте ее мне.
Я осторожно взяла со столешницы развернутый лист, с поклоном протянула хозяину. Он принял газету из моих рук, повернул так и этак, потом вопросительно взглянул на меня. У меня на ту пору слезы комом стояли в горле, – так, что и голосу сквозь них не прорваться.
– Ну, что такого страшного? – неодобрительно промолвил барин. - Я знаю, мой сын учил вас грамоте, так отчего бы вам изредка не тренировать эту способность в его отсутствие? Успокойтесь, я не зол на вас и не скажу ни слова госпоже Венцеславе.
– Простите, господин граф, – одними губами прошептала я, продолжая глядеть в пол.
– Вы читали эту газету? – продолжил он. – Зачем? Ну же, смелее.
– Я хотела узнать, что кругом творится, – так же тихо молвила я. – Раньше дядька Ганс рассказывал нам новости. Приходил на кухню и говорил с Эльжбетой, а я слушала. Теперь, когда он женился, Зузана его не пускает. Чтоб не ронял себя, знаясь с простыми слугами, особливо с бабами. И потому теперь мы ничего не знаем…
– Что же вы хотели знать? – граф Христиан смотрел удивленно: что мол, тебе знать-то, окромя метлы?
– Когда закончится война, – ответила я, не задумываясь. – Будет ли драка на наших землях… Выдержит ли молодая королева, или мы скоро все будем под французами, пруссаками или кем там еще…
– Хммм, – взгляд старого барина сделался еще более озадаченным. – И как, вы нашли ответы? О чем вы успели прочесть?.. Да прекратите уже дрожать, как осиновый лист! Я же сказал, что вы не будете наказаны.
«Что ты думаешь по этому поводу? – говорил мне когда-то молодой граф, проверяя, как я усвоила книжный урок. – Ну, говори смелее. Учись отстаивать свое мнение в дискуссии, это только на пользу. Спрашивай, спорь со мной, не бойся».
– «Наши доблестные войска продолжают занимать территорию Баварии, не встречая сопротивления», – повторила я на память. – Баварию поставили на колени. Надо думать, столько людей поубивали, так что ихний король в свою страну теперь и сунуться боится. И никакие французы ему помочь не могут… А главное – Прагу осадили, может, и штурмом возьмут, хотят тех французов, что там зиму просидели, поубивать или в плен забрать… Господи, что там ее милость баронесса?!