– Один в зятьях у старосты, другой в армии и третий в бегах... – кивнул барин: то ли он всех своих крестьян вот этак помнил, то ли разузнал все про мою родню. – Хорошо. Пообещайте, что сразу после окончания работ вернетесь в замок. А до их окончания – не натворите еще каких-нибудь глупостей вроде скоропалительной помолвки с очередным негодяем.
– Слушаюсь, – смиренно поклонилась я, будто мне и впрямь пришло бы в голову ослушаться его приказа.
– Отнеситесь к этому ответственно, дочь моя, – добавил хозяин. – Боюсь, скоро здесь может стать гораздо жарче. Как минимум, не холоднее, чем прошлой зимой. Ступайте.
Я снова поклонилась, подхватила метелку и была такова.
Правильно говорят, что меньше знаешь – крепче спишь: оттого, что я заглянула в газету и поговорила со старым барином, тревога, что была на сердце, сделалась только злее. Про то, что было зимой, – приход баварского отряда, потом пандуров, подожженную деревню, сражение – не забывали, но в разговорах не поминали даже спьяну: приказ хозяина, да и под суд никому не хотелось. Теперь же, раз уж сам барин, наложивший запрет на разговоры, напомнил про эти события… Значит, затевается что-то и вовсе жуткое…
***
Оставшись в одиночестве, граф Христиан устало вытянул ноги и расслабил плечи. Предчувствие грядущих бед наполняло сердце – холодное и тягучее, как болотная грязь зимой, но сейчас в нем внезапно отразился солнечный луч. Жизнь продолжалась несмотря на творящийся ужас: кто-то был молод и полон надежд, вопреки всему цепляясь за свое немудрящее счастье и кое-как усвоенные знания.
«У нас с Вандой было шестеро сыновей и ни одной дочки, – подумал старик. – Другой бы гордился, а я молился всякий раз: пусть это будет девочка. Из наших сыновей выжил лишь Альберт, но я знаю: если бы родилась дочь, – она была бы жива. Дамы выносливее мужчин... Вот и вышло по слову моему: ведь дочь можно приобрести не только по праву ее рождения в твоей семье. И не только женив сына… Впрочем, Бог свидетель: если опасения моей сестры не беспочвенны, я не буду возражать против последнего варианта».
---
* герцог Шарль-Луи де Бель-Иль (de Belle-Isle) – маршал Франции, главнокомандующий французской оккупационной армии в Богемии в 1741-1742. Разумеется, незнакомая с правилами французской транскрипции героиня криво прочитала его фамилию)
Глава 47. СЛЕЗЫ
Все привыкли, что донесения курьеров, а затем газетные сообщения, сходились на том, что равные по численности армии, австрийская и французская, расположившись двумя лагерями по разные стороны Дуная, бездействуют много месяцев и лишь наблюдают друг за другом. Однако, происходящее здесь и сейчас мало напоминало бездействие.
Началось все с засады стрелков из ополчения, в которую попал разъезд пандуров возле торгового городка Шенберга, с начала весны привычно и безропотно платившего им дань. Оставлять такое безнаказанным было не в привычках барона Тренка, а потому уже на следующий день он подошел к Шенбергу во главе пятисот бойцов и с шестью орудиями. Разграбив наполовину опустевший город, они двинулись в сторону Графенау. Вот там-то они нарвались на отряд местных стрелков, числом не менее тысячи, кроме того, из ближайшего замке их колонну знатно полили картечью. Замок обстреляли из пушек и решились было штурмовать, но тут внезапно подтянулся отряд французов. Небывалая вещь: никто не ожидал помощи от этих дармоедов… Видимо, их новый фельдмаршал не врал и проверял договоренности делом. Следовательно, можно было надеяться, что на сей раз французы сделают то, что обещали, – заставят Тренка отступить на юг, то есть погонят его в расставленную ловушку. Они, отступающие, были здесь приманкой.
– Замок Диссенштайн, святой отец, владение семьи Прильмайер, – командир указал на верхушку башни, что показалась из-за края леса у берега Черного Ильца. – Упокой, Господи, душу Генриха Прильмайера: три часа назад я лично видел, как его застрелили… Надежная твердыня, Тренк захочет там закрепиться до подхода подмоги.