– Сукин черт! – шепотом отозвался один из беженцев. На упоминание имени главы пандуров эти люди реагировали примерно одинаково.
– Все в руках Божьих, дети мои, – аббат Лоренц остановился и обернулся к людям, в его глазах разгорался огонь праведной ярости. – Ныне говорю вам: отсюда дьяволу суждено отправиться в свой ад! Подготовим ему ловушку.
Ответом ему, как обычно, был одобрительный гул: сей добрый священник (согласно предъявленным документам, эмиссар чуть ли не Его святейшества) умел проповедовать доходчиво и за короткое время пребывания здесь снискал себе бешеную популярность у паствы. По мнению командира вольной роты, этот человек напоминал сундук с двойным дном, однако, как говорится, враг моего врага – мой друг, да и выбирать особо не приходилось.
Переговоры с гарнизоном замка Диссенштайн были короткими. Комендант барон фон Дрехзель, поначалу высокомерный, быстро сдал позиции, когда речь пошла о взятом штурмом и сожженном Шенбергском замке, убитом представителе семейства, продолжающихся уличных боях в Графенау и, наконец, о помощи, которую в кой-то век решили оказать французы. Впрочем, к идее ловушки и он отнесся с изрядным скепсисом. Недостаточно вывесить белый флаг и покинуть замок, чтобы сделать его приманкой, – так считал он. Впрочем, зайти и обыскать помещения было бы для пандуров весьма логично.
– Я знаю, у вас имеется несколько бочонков пороха? – вкрадчиво спросил Лоренц.
– Того, что у меня есть, святой отец, – бросил командир гарнизона, – не хватит на то, чтобы подорвать замок, похоронив их под обломками. Это почтенное древнее строение: раньше строили на века.
– Достаточно одной бочки, – аббат улыбнулся. – Я устрою дело так, что Тренк непременно подойдет к ней. Нагнется, коснется ее, и вот тогда… Она взорвется прямо ему в лицо. Господь избрал свою жертву! – на последней фразе он повысил голос.
– Пусть сдохнет! – загомонили, заслышав обещание пастыря, бойцы и беженцы. – В аду его место!
– Интересно, как вы это сделаете, святой отец? – буркнул Гшрай. – Будете сидеть в засаде неподалеку и держать запал? Это похвально, но, думаете, потом Господь рассортирует ваши части от частей пандурского барона? Может быть, признает вас по обрывкам рясы?
– Господь поможет мне, – Лоренц в упор посмотрел на командира: в его взоре под тонкой корочкой фанатизма таилась ледяная ирония. – Господь и немного разума. Если хотите, можете пойти со мной: вы понесете порох, а я – свою веру. Как знать, чья ноша будет тяжелее и опаснее?
– Что ж, – командир ополчения оглядел своих бойцов: все как один с надеждой смотрели на аббата. – Отчего бы и впрямь не попробовать?
«Когда они успели настолько уверовать в него? – подумал Гшрай про себя. – Аббат Мариан давал им укрытие, лечил их раны, делился остатками припасов и по возможности предупреждал о дальнейших планах пандуров. Он был им родным отцом, но стоило прийти этому пройдохе, – и вот, святой из Нидеральтайха позабыт. Фанатики умеют вести за собой, – особенно если верят в то, что говорят. Или делают вид, что верят… Однако, если я сейчас не поступлю так, как он хочет, – в другой раз эти селюки не услышат моих приказов. Да в конце концов – отчего бы не попытаться? Чем я рискую, кроме задницы этого иезуита?! Подорвется вместе с Тренком, – что ж, одной заботой меньше»…
– Пойдемте, святой отец, – сказал он смиренно. – Приготовим барону фон дер Тренку горячую встречу в Диссенштайне.
***
– А теперь смотрите сюда, сын мой, – аббат Лоренц подошел к пороховой бочке, поставленной у стены замкового подвала. – Впрочем, если вы опасаетесь, что гнев Божий сработает раньше, чем надо, – встаньте поодаль, тогда вас не заденет. Меня бережет Господь, но моя вера в соединении с порохом может быть чересчур смертоносна…
В голосе святого отца слышалось откровенное издевательство, однако, командир не повел и бровью: можете дурить головы крестьянам, господин аббат, Михель Гшрай не поведется на ваши подколки. Он остался стоять рядом и потому смог в деталях разглядеть, что именно сделал Лоренц.
Иезуит перекрестился, подошел к бочке и вытащил из ее крышки плотно подогнанную дубовую затычку. Затем в руках его появился небольшой цилиндрический футляр, который он, видимо, носил с собой все это время. Аббат плавно и осторожно открыл крышку футляра, взял двумя пальцами скрытое там нечто, на миг замер, разглядывая...