– Кто – он ? – перебил Альберт.
– Барон Франц фон дер Тренк.
***
– Ты куда это собрался, а? – в голосе, который его окликнул, смешались три эмоции, которые не могут присутствовать в человеческом сердце одновременно. Подозрительность. Надежда. Обида за несправедливость.
Альберт оглянулся. Несмотря на свой обычный «бравый и грозный» вид, Арман де При глядел растерянно, даже беспомощно. Впрочем, после увиденного нынче это не удивляло.
– Какого черта? – повторил Арман. Пистолет уже был в его руке, но прицелиться в друга он все же не решался. – Господин фельдмаршал велел мне за тобой присмотреть. Говорил, что ты австрийский шпион. Я не верил. Хотел потом рассказать, каким ты был героем. Что ты точно не работаешь на… этих!
Он сплюнул и сжал кулаки, обида на его лице сменилась гримасой страдания.
– А я и не за них, – ответил Альберт. – Я… личный враг Тренка. Я выслежу и убью его.
– А… – де При выдохнул с облегчением, опуская пистолет, потом снова поднял. – Тогда почему ты дезеритируешь, черт возьми?! Вместо того, чтобы бить этих ублюдков на их территории.
Альберт развернул коня и подъехал к Арману. При его приближении приятель сжался. Смущение, обида – да, но в этом состоянии он был как взведенная пружина.
– Почему? – тихо переспросил Альберт. В его голосе были несвойственный ему холод и какая-то запредельная усталость. – Потому что граф де Сакс не полезет в Богемский лес. Здесь у него нет шанса использовать местных, чтобы они таскали ему каштаны из огня: в отличие от Баварии, которая на вас надеялась, там вы враги. Если помнишь, это граф де Сакс взял Прагу и поспособствовал коронации узурпатора Карла Альбрехта. Выполнил приказы тех, кто сыграл втемную этой марионеткой, оккупировав Богемию. В отместку австрийцы пришли в Баварию, и случился весь этот ужас… На который французы смотрели поплевывая, будто их это не касается!
– Ты зарываешься!
– Всего лишь говорю правду. Д’Аркур снял осаду Штраубинга, а дальше занял удобно расположенный монастырь и висел там четыре месяца в ожидании подкреплений… Чудесно проводил время и не забывал обирать местных! Потом пришли мы, – и наш славный фельдмаршал воодушевил местное ополчение на полномасштабную войну, а потом отвел армию к северу и попросту бросил их! Чем я слушал, когда он с самого начала говорил, что не собирается рисковать здесь жизнью? Так и вышло: за него рисковали вольная рота и крестьяне-партизаны, которые теперь оставлены в тылу австрийцев… А ведь австрийцы вернутся: всем известно, что королева решила забрать Баварию себе! Если Тренк жив, он не оставит этого так просто, неужто до тебя не доходит?! Только графа де Сакса это не касается, поскольку вас здесь уже не будет…
– Ты говоришь «вы»? – прорычал Арман. – То есть ты не за Францию? Чертов итальяшка, мог ли я подумать иное…
– Я за себя, – Альберт словно не обратил внимания ни на «итальяшку», ни на пистолет, что снова смотрел ему в лицо. – И мне, так-то, не очень надо, чтобы вы перенесли боевые действия, как ты выразился, «на их территорию». Мой дом – вон, через границу. Миль пять от силы, так что я ухожу. Можешь передать господину фельдмаршалу, что это я целился в тебя из пистолета, иначе ты не отпустил бы меня живым. Удачи тебе.
При этих словах Арман вздрогнул и опустил оружие. Альберт снова развернул коня.
– Стой, – де При догнал его у края леса. – Да стой ты, придурок! Давай хоть простимся как люди, – он вытащил из кармана фляжку, сделал глоток, протянул приятелю. – На, держи. Приличный коньяк из Пуатье… Я лучше запомню, как мы с тобой пили, чем вот это все. Может, когда все кончится, мы еще пересечемся…
– Может, – Альберт едва пригубил напиток, губы словно обожгло огнем. – Прощай, Арман. Береги Женевьеву в этом бардаке.