Аббат, как обычно, следил за реакцией своего молодого спутника, в полной мере наслаждаясь произведенным впечатлением.
– Во втором действии его будет меньше, зато Корилла будет блистать, как бриллиант. Он отдохнет и вернется к третьему… Решили выйти? Быть может, хотите преподнести подарок кому-то из актеров? Или актрис? Думаю, прекрасной дебютантке вы покажетесь оригинальным и свежим и, наверно, даже сможете рассчитывать на ее благоскло…
– Я должен передать письмо господину маэстро, – не слишком учтиво прервал его юноша.
– О, для этого, думаю, надо просить, чтобы вас провели в служебные помещения, – поджал губы Лоренц. – За кулисы или к гримерным. Скажите, что хотите его видеть и вознаградить.
***
Впрочем, поговорить с маэстро Альберту в тот вечер не удалось: он застал композитора беседующим у гримерной с нынешней дебютанткой и остановился в почтительном отдалении. Тем не менее, прекрасная акустика здания позволяла ему (и еще нескольким ожидающим) невольно слышать весь разговор.
– Что ж, моя амазонка, – говорил маэстро, – ты привлекла намного больше внимания, чем это делала толстая стареющая Ариадна: я не зря поменял вас местами. Думаю, ты тоже слышала, как мужчины в зале сглатывали слюну, а их жены шикали на них, а?
Юноша молча сжал кулаки: эти речи звучали, как минимум, оскорбительно по отношению к даме. Однако молодая актриса в ответ лишь весело рассмеялась:
– Так может мне немного сбавить обороты, маэстро? А то, чего доброго, в другой раз жены не пустят мужей в оперу и сами не пойдут.
– Нет-нет, – усмехнулся Порпора. – К моему сожалению, тут я, похоже, не преуспел в обучении: твое пение насквозь шаблонно, а игра далека от совершенства, потому тебе только и остается, что выезжать на внешности. Что же до публики, я уверен: вернувшись из оперы, каждый из этих мужей задаст изрядного жара своей даме. Боюсь, не все дотянут до дома, а потому в следующем поколении мы увидим новых певцов, зачатых в ложах под чей-то речитатив, и мореплавателей, чьи родители славно уединились в гондоле. Ты красивая бездарность, моя дорогая, но ты живой афродизиак, потому за неимением лучшего мне приходится держаться за тебя. Молись всем святым, чтобы это продлилось долго!
Он недвусмысленно обнял девушку за голые плечи, та шутливо стукнула его сложенным веером:
– Нечего, маэстро, нынешний вечер у меня занят! Его сиятельство граф Дзустиньяни тоже глотает слюну в своей ложе, знаете ли. Он вот-вот будет здесь!
Дебютантка сделала большие глаза, старательно и довольно комично изображая испуг.
– Ну-ну, неужто я не могу обнять свою ученицу, в которую вложил столько всего.
– Вложите в другой раз! – весело ответила красавица. – А лучше обратите внимание на Розальбу!
– Вот как, ты настолько зазналась, что пытаешься предложить мне утешительный приз? – рассмеялся ее учитель. – Твоя сестра, моя Ариадна, никогда не пойдет дальше вторых ролей, чью бы постель она ни украшала.
– Учитесь дирижировать дамами, маэстро! – кокетливо отрезала молодая актриса. – Или присмотритесь к новым хористкам и попытайтесь найти среди них замену мне. Насколько я знаю, со свежим набором сироток вышло не очень удачно: они либо красивые, либо способные, но не соединяют в себе оба подарка, как ваша покорная служанка.
– И когда это ты успела загордиться? Увы, таланты твоего рода приедаются. Скоро тебя освищут…
– Ха! – либо этой девушке было все нипочем, либо она отчаянно блефовала. – Пока они собираются сделать это, вы создадите новый шедевр, куда за неимением лучшего поставите меня… Et voila – новые арии, новый костюм, новые впечатления. К тому же, остаются частные выступления: за три дня моего дебюта я получила не менее десятка приглашений, а платят там куда как щедрее здешнего хилого жалования. Разумеется, все приглашения были с упоминанием вас, но ведь я, скажем, могу сослаться на вашу усталость, а выручку положить себе в карман.
– Смотри, – снова проворчал маэстро, – антракт заканчивается, и если ты не начнешь петь лучше, – я снова поменяю вас с Антиопой ролями…
Альберт не стал слушать дальше – просто развернулся на каблуках и покинул поле состязания в распутстве и шантаже, свидетелем которого невольно сделался. Впрочем, ни его уход, ни тот факт, что зрителями этого поединка (который казался участникам азартным и шутливым, а молодому графу внушал омерзение) были также билетер и еще несколько неизвестных ему персон, никак не смутили ни актрису, ни автора оперы.