Письмо отца так и осталось в руке юноши, а подарок – серебряное распятие, богато инкрустированное черно-красными гранатами – в кармане… Письмо? Ах, да. Выражения почтения этому… старому сатиру! Граф остановился, сделал пару шагов «к исходным позициям» (не глядя при этом на адресата письма, что продолжал свою пикировку с дебютанткой) и похлопал по руке билетера.
– Синьор? – тот обернулся с улыбкой: похоже, он-то смаковал эту «жанровую сценку» с удовольствием, как изысканно-тонкий букет вина.
– У меня письмо для маэстро Порпоры, – произнес юноша, протягивая ему конверт. – Но я, к сожалению, не имею времени дожидаться. Прошу, передайте ему…
– Охотно, – капельдинер улыбнулся и изобразил характерный знак, приподняв руку на уровень плеча и потерев подушечками большого и указательного пальцев: молодой граф не сразу сообразил, что почтенный служитель искусства ждет оплаты услуги.
– Вот, – юноша вынул из кармана серебряную монету, вложил ее вместе с запечатанным письмом в протянутую ладонь (пальцы у билетера были мягкими и словно бескостными, как щупальца какой-то каракатицы), снова развернулся и, наконец, покинул «святую святых» этого храма муз.
Аббат даже не обернулся к нему: подходя к ложам, Альберт застал его увлеченно беседующим с каким-то важным господином. Что ж, у всех свои дела. Он издали откланялся компаньону и вышел наружу, к берегу канала.
Впрочем, оглядев строй причаленных гондол, молодой провинциальный дворянин, все так же пребывающий на грани праведного гнева, решил не пользоваться обычным для этих мест водным транспортом, а дойти до гостиницы так, как привык, – пешком. Насколько он мог судить, до церкви Сан-Дзаниполо, что находилась примерно на полдороги, было четверть мили по прямой – значит, с учетом всех мостов и поворотов, миля от силы. Бросив последний взгляд на освещенное здание театра, юноша свернул прочь от канала – в какой-то переулок, ведущий в нужном направлении. Смеркалось, ветер с лагуны доносил запах прилива и водорослей, а у уличных фонарей начинал скапливаться туман.
Очень похожий на тот, каким бледная Дама когда-то извещала его о своем появлении.
------
*согласно правилам, в официальном казино Ридотто не могли держать банк в игре не дворяне и гости города. То есть тут не совсем легальный игорный дом.
**отсылка к приквелу цикла, повести "Рыцарь и Смерть".
Глава 5. ДУША
Наверно, это было не лучшей идеей: пытаться срезать путь в незнакомом городе, да еще и расчерченном вдоль и поперек водными преградами, через которые далеко не везде были перекинуты мостики. Молодой граф привык, что его обычно ведет какой-то внутренний компас: в конце концов, он ни разу на своей памяти не заблудился в лесу и даже в огромном разветвленном подземелье легко находил нужное направление и приходил туда, куда шел. Однако, на сей раз попытка придерживаться курса на север привела лишь к тому, что он начал здорово забирать на восток. Незадачливый путник петлял и петлял по лабиринтам каких-то дворов с развешанным на веревках бельем, проходил берегами узких и грязных каналов, где с лодок торговали фруктами, рыбой, стеклянными амулетами и прочим, – и снова поворачивал во дворы, так как набережная внезапно обрывалась. Похоже, на этих улочках иностранцев было не так уж много, а значит не было и толпы тех, кто стремился на них заработать: на него глазели, но не пытались пристать с заманчивым предложением что-то (или кого-то) купить.
Впрочем, вскоре каналы опять сменились на более широкие, дома – на менее обшарпанные, а из очередного переулка он вывернул не куда-нибудь, а прямиком на площадь Сан-Марко. Что ж, если в Европе все пути ведут в Рим, то вполне логично, что в Венеции они должны вести именно сюда. Здесь даже в позднее время было многолюдно. Огромная церковь высилась никому особо не нужной громадной декорацией, – вся жизнь шла вокруг: в центре площади, в галереях по периметру, в харчевнях ближайших улиц. Господин аббат говорил, что в этом городе творится половина закулисной политики? Пока в это слабо верилось: встреченные люди напоминали кого угодно, только не вершителей судеб.