Что же такое положили в гроб его матери, что она до сей поры пребывает в мире?! Призраки в лесах говорили ему о боли или мести… Какая боль держит ее здесь? Что ж, ответ было легко угадать: это он, единственный выживший сын, был ее болью.
– Выслушайте меня спокойно и не поддавайтесь суеверным страхам, – твердым голосом вымолвила женщина. Она читала его мысли, – или они так сильно отражались на его лице? – Согласны ли вы пройти под аркады Прокураций – сейчас они пустынны – и побеседовать со мной? Достаточно ли вы спокойны для этого, достаточно ли сосредоточены ваши чувства?* Я действительно друг вашей матери, и мне есть, что сказать вам от ее имени. Не надо видеть в нашей встрече предопределенность, которой в ней нет. Признаюсь, вчера и сегодня я попросту ходила за вами следом для того, чтобы найти случай поговорить.
– Моя мать поручила вам рассказать о себе? – он словно не слышал ее разумных доводов. – Вот видите: я все же не ошибся, внутренний голос предупредил меня! Нет, я не суеверен и не безумен, просто сердце у меня более восприимчиво к иным вещам, которых многие не чувствуют… Вы поймете это, если знали мою мать. Расскажите же мне о ней, расскажите ее голосом, ее словами!..*
Тот, кто долгие годы жил в иллюзии, позволяя призракам управлять своими поступками, склонил голову перед этой странной женщиной. Распознавший ложь Дамы, страшную игру, в которой он был ценным призом, прочие же – пешками, готов был бесконечно слушать ту, что говорила голосом его матери. Не обретший ни оружия, ни твердой брони своей душе, в который раз ругая себя за глупую сентиментальность и привычку перебирать в памяти давние беды, он верил ей, как верят Богу…
«Прощайте, дорогой отец, – вывела рука молодого графа. – Я выполнил вашу просьбу, помолясь в соборе святого Марка о душе моей матери…».
В тут ночь юноша добрел до гостиницы лишь перед рассветом: на сей раз верный путь нашелся словно бы сам собой. Пес, которому пришлось ночевать одному, бросился лизаться. Альберт прошелся с ним до конца спящей улицы и обратно, а вернувшись, повалился на кровать, не раздеваясь, – и просто перестал быть.
***
Сон был тяжел и странен, как мозговая горячка, погубившая его мать и братьев.
Женщина расспрашивала о подробностях жизни в замке, – как он и просил, голосом и словами его матери. Ее, как будто, интересовали не события, нет, – о них она откуда-то знала, – ей было важно то, чем жива его душа. Его понятия о мире, религии и морали, чести и справедливости. Его поиск пути, видение заблуждений, в которых люди, жаждущие добра, сбились с пути в попытках к преобразованиям, а люди, жаждущие крови, осквернили алтарь, стремясь его защитить. Она говорила о том, что истина нигде не признается, что на земле нет святилища, где бы соблюдался Божий закон. О том, что ни один народ, ни одна каста, ни одно учение не проповедует христианскую добродетель и не пытается разъяснить ее и распространить, что все свернули с дороги, ведущей к Богу. Что повсюду царит право сильного, а слабый унижен и пребывает в цепях, что Христа ежедневно вновь распинают на всех алтарях, воздвигнутых людьми.*.
Прошел час, потом еще. Где-то на заднем плане часы отбивали время, – этот звук не имел никакого значения. С лагуны наплывал туман, но молодой граф словно не видел тревожного предвестника своих видений.
– Что со мной происходит? – тихо спросил юноша. – Мои мысли путаются, словно…
Ему не хватало слов, но женщина, похоже, читала в его сердце.
– Ты открыл для себя мир, мальчик, – она грустно улыбнулась. – Более того, даже увидев, как ужасны законы его бытия, ты пожалел его и возлюбил еще больше. Так же, как любил свой лес, – просто расширил границы леса до границ мира. Ты принадлежишь широкой вселенной, но шокирован безнадежностью ее существования. Поверь мне, надежда есть.
– И в чем же она?
– В выборе пути, – ответил голос его матери. – В том, чтобы пройти меж двух стен огня и не сгореть. Удержаться на краю и сделать мир лучше. Я пришла для того, чтобы научить тебя этому, как учила многих до тебя. Скажи, ты с нами?
– Да, – от всей души ответил он. – Я чувствую: вы не лжете.
Женщина в черном кивнула и улыбнулась, словно ждала этих слов, и снова заговорила, открывая ему свою странную тайну. Были люди, дерзнувшие посягнуть на основы мира. Впрочем, это было не ново: история знала массу таких примеров, и заканчивалось это… по-разному. Эти – желали изменить все человечество и имели для этого силы, но не армию и связи во властных кругах – хотя и их тоже, – а то, что, пожалуй, можно было назвать магией. Умение воздействовать на события и людей. Они готовы были сделать ставку на него как на человека, обладающего подобным даром. Вихрь, вращение которого разрушит самое себя в считанные часы, мог не просто задержаться на земле, но сделаться созидающей силой. Он верил ее словам: столб льдистого сияния над головой живой женщины с голосом его матери был лучшим свидетельством их правдивости.