– Если вас увидят, я ни за что не ручаюсь, – доктор покачал головой. – Я отправил няньку за сиропом для микстуры, но она может вернуться в любой момент.
– Мама, вы останетесь? – мальчик уже знал, что, наверно, нет.
– Слушай меня, сынок, – мать смотрела ему в глаза и отчего-то дрожала. – Я не умерла, не верь этому, потому что мы не умрем навсегда. Я всегда с тобой, всегда разыщу тебя…
Шаги и голоса, а потом дверь снова распахивается – медленно-медленно, как во сне… Или это все и так – во сне?..
Няня взвизгнула и отшатнулась назад за дверь, серебряная ложка из ее руки со звоном упала на пол. Святой отец, наоборот, смело шагнул вперед, выставив перед собой распятие, которое висит у него на длинной цепочке, что-то забормотал. Мама сжала руку мальчика так, что сделалось немного больно.
– В чем дело, почтенный пастор? – доктор Маркус, не глядя на них, возился в своей сумке.
– Вы… – глаза у капеллана были огромные и испуганные. – Разве вы не видите?!
– Что именно? – невозмутимо спросил врач. – При всем моем уважении, святой отец, не могли бы вы подождать снаружи, пока я закончу?
– Господи святый… – господин капеллан вдруг закатил глаза и сразу же растянулся на полу, со стуком приложившись головой.
Мальчик не успел его пожалеть, потому что… Мама, мама, это же мама!
– Быстрее уходите, сударыня, – доктор опять обернулся к ним. – Няня молодого графа вот-вот вернется с подмогой.
Мама в последний раз сжала мальчика в объятиях. Поцеловала в лоб. Потом вскочила и быстро вышла за дверь. Вот так. Она пришла, только поговорить не удалось. Мальчик знал: он теперь всегда будет слушаться доктора Маркуса. А святого отца попросит никогда не заходить в эту комнату: пусть сидит в своей…
Через немного времени пришел старый граф вместе с няней. Доктор Маркус ему поклонился и сказал, что у няни и святого отца приключилось видение, и им, наверно, надо полечить глаза. Значит – от папы тоже секрет: мама приходила только к сыну и больше ни к кому.
Доктор Маркус дал капеллану что-то понюхать, и тот сразу сел на полу, вертя головой.
– Нечистый дух, ваше сиятельство, – тихо сказал он хозяину замка.
«Почище вас: она хотя бы на полу не валялась», – хотел ответить мальчик, но прикусил язык, – это было невежливо, да и секрет есть секрет.
Доктор сделал «кислую морду» и пожал плечами. Потом посмотрел на мальчика.
– Вы тоже видели здесь вашу матушку, господин граф? – с ленивым вздохом спросил он.
Мальчик жалобно взглянул в суровое лицо доктора Маркуса и молча помотал головой…
– Вам это приснилось, – объяснил доктор. – Так бывает сразу после тяжелой болезни.
Было понятно: доктор лжет и считает его глупым. Господин капеллан и няня тоже видели маму, – что, им тоже приснилось? Они-то не были больны и не спали...
Доктор Маркус больше не появлялся у них в замке: говорят, он уехал. А мама… Она теперь приходила время от времени. Иногда молчала, иногда говорила, но больше не пыталась обнять. Мальчик привык засыпать один и без свечи: мама любила тишину и темноту. Запретил слугам и домочадцам перешагивать порог его покоев без разрешения в личном присутствии, прослыв угрюмым и даже злым мальчишкой... А что еще было делать? Он слишком хорошо помнил, как страшно изменилось лицо отца, когда сын обмолвился, что господин капеллан своими молитвами мешает приходить маме… Которая просила звать ее Дамой – наверно тоже из соображений секретности.
За долгие годы она сделалась неотъемлемой частью его жизни, его неразлучным и вечно недовольным личным призраком, предметом его постоянной вины и жалости. Она видела его успехи и неудачи, метания и видения, его странные болезни и его совершеннолетие. Только перед самым путешествием наследник графини Ванды наконец-то открыл глаза и смог догадаться, кем на самом деле была его вечная спутница. Смог принять душой как окончательную потерю матери, так и прочность сетей, в которых увяз.
Неужто теперь он повторял ту же ошибку?!
***
«Пьян, – по возвращении в гостиницу усмехнулся аббат, увидев молодого графа неподвижно лежащим поперек кровати в незапертой комнате. – Парень избавился от надзора строгой родни, и ему сорвало крышу, так бывает. Чуть ли не в первый вечер – мертвецки пьян и без гроша, даже карманы вывернуты. Шулера, а может и женщины. Интересно, в каком притоне он побывал – и искал ли его специально?»