– Сивилла, дорогая, – маркиза сдержанно кивнула.
– Люция, – женщина в черном наклонила голову в ответ, задержав ее в нижнем положении чуть дольше, чем хозяйка дома. Две женщины примерно одного возраста и сословия, будучи не то приятельницами, не то соперницами, ценили подобные тонкости этикета.
– Моя любезная домоправительница снова в полной готовности? – губы, такие же яркие, как кораллы на шее их обладательницы, разошлись в светской улыбке. – В город?
– Да, – коротко ответила та, которую назвали Сивиллой.
– С тех пор, как Марко уехал, ты вечно пропадаешь в городе, – сидящая в кресле женщина подняла тонкую руку с унизанными перстями пальцами, сделав изящно-неопределенный жест. – Возвращаешься печальная, молчишь о причинах. Знаешь, я ни за что не поверю, что у тебя там нелады с любовником.
– Магистр просил тебя присмотреть за мной? – Сивилла удивленно подняла бровь. – Выведать, есть ли у меня любовник? Однако…
– Я знаю, что нет, – маркиза рассмеялась. – Но вижу также, что ты в тупике. Я могу тебе помочь?
– Нет, – Сивилла упрямо нахмурила тонкие черные брови. – Не думаю.
– Хорошо, сформулируем по-другому, – Люция продолжала улыбаться. – Причина твоих волнений – человек?
– Да, – выдохнула женщина в черном.
– Приводи его сюда в эту субботу, кем бы он ни был, – маркиза изящно пожала плечами. – Если в моем салоне и говорят о политике, то скрывать мне нечего, и ни один из тех, кто кормит осведомителей, ни разу не нашел, к чему придраться. На этом вы и планируете стоять в дальнейшем, не правда ли? Здесь твоему человеку будет безопасно, а коллегиально мы лучше решим твой вопрос… Опять же, каким бы он ни был.
Маркиза выжидающе замолчала.
– Спасибо, – коротко кивнула Сивилла, не ответив ни «да», ни «нет».
– Хммм, так кто он все же? – продолжила маркиза. – Я должна знать, к чему быть готовой. Без подробностей, можно одним словом.
Женщина в черном несколько секунд промолчала, глядя перед собой, и, вероятно, подбирая наиболее точную формулировку. Потом посмотрела в лицо приятельницы и, наконец, молвила:
– Сирота.
***
Если бы у синьорины Кориллы, выпускницы сиротского приюта, исполнительницы третьих ролей в театре Сан-Самуэле и «свежей» (во всех смыслах!) дебютантки заглавных партий спросили, с кем это она совершает вечером прогулку по Гранд-Каналу, она бы честно ответила: с любовником. Это была только часть правды, но ее любовником этот человек и вправду был – пару раз, что называется, «дежурно». Для того, видимо, чтобы, с одной стороны, придать их отношениям нотку обыденности, а с другой – не влипнуть в сети ее молодого обаяния и не поддаться жалости.
Так или иначе, их встречи в его неприметной гондоле имели определенное расписание: раз в две недели, по четвергам. Это тоже не вызывало подозрений: действительно, у многих деловых людей каждый час был на счету, а потому и свидания по графику. Нет, чиновник не платил ей: предпочитал держать на короткой цепочке, которая состояла в самом начале их отношений из смеси страха и благодарности, а потом, когда девушка стала старше, – из выгоды и шантажа. Этот человек изменил ее судьбу: привлекательная сиротка-хористка из Пьето*, обладая весьма заурядным голосом, но славными внешними данными и изрядной долей куража, могла стать в лучшем случае чьей-то содержанкой. Однако она стала актрисой – женщиной, что имеет чуть больше инструментов для обеспечения себе хлеба с оливковым маслом: у нее имелись не только молодое тело, смазливое личико и болтливый язык, но и ее роли, и – в последнее время – известность.
Такие преимущества, несомненно, надо отрабатывать. Как легко догадаться, для этого человека Корилла была прежде всего осведомительницей.
– Мне хотелось бы, милая, – говорил импозантный мужчина в маске, нежно поглаживая ее колено, – чтобы на вилле Орсеоло, где ты будешь украшать своим пением один из святочных балов, ты присмотрела за духовным лицом. Его зовут аббат Лоренц…