Господин Лоренц по-прежнему не расставался с приятелем-аббатом и французом, плюс в компанию к ним неожиданно добавился маэстро Порпора. Все четверо, продолжая беседу, собирались погрузиться в элегантную, украшенную по бортам филигранью, гондолу аббата.
– Сегодня, господин граф, вы сами наймете себе транспорт, – на ходу бросил Альберту компаньон. – Мне не хотелось бы прерывать начатый разговор. Славного вам вечера!
– Быть может, вы и вправду останетесь? – хозяйка дома протянула юноше руку.
– К сожалению, не могу, сударыня, – Альберт склонился к руке маркизы. За этот визит он перецеловал столько женских рук, сколько ему не доводилось за всю жизнь до этого… Около десятка, наверно. Имена и титулы этих дам ни о чем ему не говорили, и зачем ему нужны эти знакомства, – он понятия не имел.
– Хорошо, но я думаю, вы теперь сделаетесь здесь частым гостем, верно? – она ослепительно улыбнулась. – Добрый знакомец моей дорогой домоправительницы всегда будет у меня на особом счету.
Повинуясь чуть заметному кивку (или мысли?) своей хозяйки, служанка откатила кресло буквально на шаг, давая дорогу изящной даме в траурном платье. Женщина в черном шагнула к молодому графу.
– Сударыня, – Альберт поклонился Сивилле, пытаясь поймать ее взгляд.
– Через неделю, сын мой, – шепнула она. В ее глазах светилась неподдельная нежность. – До встречи.
Аббат Лоренц усмехнулся, глядя на него из отчаливающей гондолы. Поймав его взгляд, Циннабар завилял хвостом и чуть натянул цепочку, – аббата он считал «своим» и любил, хоть и без взаимности.
***
– Вы нынче один, синьор охотник? – уже знакомый гондольер, который перевозил их в первый же вечер, широко улыбнулся.
– С собакой, – пожал плечами молодой граф, проведя рукой по щетинистой шерсти пса.
– Это я помню, – венецианец продолжал улыбаться. – Садитесь ко мне, я даже обрадовался, когда вас увидел. Ваш песик умеет себя вести, я в этом убедился. Надеюсь, на охоте он храбр и так же послушен.
Юноша кивнул, предпочитая не пускаться в объяснения: к счастью или нет, но, принадлежа к старинной охотничьей породе, Циннабар никогда не бывал «в деле». Барон Фридрих, который подарил Альберту ярко-рыжего щенка от своей лучшей легавой суки, сначала огорчался и даже упрекал племянника, потом смирился. Впрочем, родословная пса давала о себе знать: он был послушен, отважен и не боялся выстрелов, а охотничий азарт и прочие не очень нужные в данном случае черты удалось преодолеть воспитанием.
– Гляжу, ваш компаньон нашел себе знакомцев, а вы нет, – гондольер покачал головой. – А может, их ваш пес смущает…
– Почему это «нет»? – раздался звонкий девичий голос за спиной юноши. – Я знакома с синьором, собак не боюсь и тоже осталась без компании… Вы же не будете против?
Очаровательная Корилла в своем экстравагантном наряде вышла вперед и улыбнулась.
– Конечно, нет, мадемуазель, – Альберт поклонился и подал девушке руку.
Гондольер смотрел с явным одобрением.
– Лодка без фельзе***… – Корилла ловким движением свободной руки подобрала подол, приоткрыв стройные сильные голени в белоснежных чулках, однако ступать на борт предложенного транспорта не спешила. – Неужто тут нет другой?
– Другой не возьмет пассажира с собакой, синьорина, – отрапортовал перевозчик. – Так что вы плывете либо со всеми удобствами, либо с молодым синьором.
– Вот так выбор! – девушка задорно посмотрела в лицо молодого графа, не выпуская при этом приподнятого подола. – Либо с каютой, либо с собакой, надо же!
Она весело топнула ножкой, Альберт смущенно перевел взгляд на пса, который все это время с видом глубочайшего смирения выполнял приказ «к ноге».
– Он не кусается, – тихо сказал граф.
– Я тоже! – рассмеялась актриса: смущение молодого иностранца ее, однозначно, веселило. – Ну ладно, была не была, пусть это будет забавной интрижкой…
Опершись на руку Альберта, девушка ловко перепорхнула в суденышко.
– Вы же будете все время смотреть вдаль, не правда ли? – бросила она гондольеру, устраиваясь на сидении с подушкой. – Все, что происходит в гондоле, остается в гондоле?