– А, это наша русалка, – улыбнулся профессор. – Ее вытащили из колодца. Видимо, сирота, поскольку никто не заявил о пропаже. Лет тринадцать-четырнадцать – самое время топиться от неразделенной любви. Ну, с установлением причин смерти вам, вероятно, повезло: чистейшей воды, так сказать, утопление. Значит вы ответите мне на вопросы о характерных изменениях внутренних орга…
– Ей двенадцать, и это не утопление, – странным голосом перебил экзаменуемый. Юноша смотрел на труп, и профессор не видел его лица, однако понимал: с парнем неладно.
«Что ж, как бы ни было у него хорошо с теорией, – успел подумать Морганьи, – но практическая анатомия – дело не для всех»...
– Она умерла до того, как ее сбросили в колодец, – продолжил меж тем кандидат в студенты медицинского факультета. Голос его звучал глухо и совершенно обреченно. – Перед этим ее несколько часов пытали. Многократно надругались. Потом в дело пошла шпага. Мы не увидим внешних повреждений, но внутренние поистине ужасны. Причина ее смерти – обширное кровотечение. Точнее, нет. Причина – четверо сынков благородных семейств, что чувствуют свою безнаказанность…
– Очень жаль, – профессор был не готов к таким откровениям, хотя слышал о подобных случаях. – Тем не менее, вам придется установить это доподлинно. Берите скальпель и…
– Нет, – странный ученик, не оборачиваясь, покачал головой. – Ее и так резали несколько часов. Поймите, ее душа еще здесь и все чувствует. Дайте ей немного времени… Видимо, это знак Провидения, что я оказался в нужном месте.
Юноша зачем-то протянул руку, коснувшись золотых волос на мертвой голове, потом его ощутимо качнуло…
– Еще один слабохарактерный, – прокомментировал кто-то из преподавателей.
– Замените труп, – скомандовал Морганьи, затем повернулся к экзаменуемому: – А вы, видимо, придете через неделю. В подобных случаях я всегда даю вторую попытку.
Впрочем, произнося все это, профессор понимал: это явно не «подобный случай».
– Надеюсь, ему не будет позволено пересдать, – тихо сказал господин ректор, наклонясь к стоящему рядом заместителю. – Мне только вчера передали обновленный список неблагонадежных. Этот молодой человек значится там во второй части: ни в чем не замечен, но сопровождает подозрительное лицо. Дворянин, иностранец, поэтому не подлежит аресту без более явных обвинений. Однако будет лучше, если он и его спутник покинут земли республики. Лучше – в том числе и для него…
***
Экзамен для прочих студентов прошел без особых происшествий: кто-то сдал, кто-то – нет. Труп юной «русалки» больше не появлялся на столе, однако вечером профессор Морганьи, исключительно из любопытства, решил сам произвести вскрытие. Стоит ли говорить о том, что жуткие предположения экзаменуемого полностью подтвердились?
«У парня невероятное чутье, он далеко пойдет, – думал профессор, накладывая швы на взрезанную брюшину несчастной. – Или… может, он был свидетелем преступления?! В любом случае, я этого не узнаю: мне велено отказать ему в приеме»…
Труп девочки отпели под именем Мария Игнота**** и погребли на кладбище при церкви Отшельников. Все церемонии профессор оплатил сам.
----
* Мф 18:1-6
** Джованни Баттиста Морганьи – знаменитый итальянский врач и анатом 18 века, профессор медицины в Падуанском университете, основатель патологической анатомии как отдельной дисциплины.
*** Андреас Везалий (1514-1564), Габриэле Фаллопий (1523-1562) и Иероним Фабриций (1533-1619) – знаменитые врачи и анатомы эпохи Возрождения, что преподавали медицину и анатомию в Падуанском университете.
****Неизвестная (лат.)
Арт с профессором Морганьи и анатомическим театром – иллюстрация Роберта Алана Тома (Robert Thom, 1915-1979).
Глава 13. ЗВЕРИ
После того, как ушли Петр и Гинек, в нашей старой избе сделалось пусто, – хотя, казалось бы, после гулких залов и коридоров замка, где жили-то человек с десяток, если считать со слугами… Два мои взрослых брата раньше словно занимали собой половину хаты, дышали половиной воздуха и думали половину дум, – теперь же на их месте была брешь, которая нескоро затянется. «Ничего, свято место долго не пустует, – говорила бабка Магда, видя мою кручину. – Год-другой, и приведет Томаш невесту, а пока хоть есть, где руки-ноги раскинуть. А Петр… Глядишь – и вернется».