***
На святого Иосифа* в церквах сиятельного города шли богослужения, хоть и не такие шумные и пышные, как по большим праздникам: как-никак, Великий пост. Однако по берегу канала Святого Лазаря двигалась процессия священников, монахов и горожан, а из окон церкви Сан Лазаро деи Мендиканти неслось столь божественное пение, что Альберт остановился и заслушался. Пели, разумеется, хористки из приюта: помнится, в одном из таких девичьих хоров начинала свою карьеру уже знакомая ему прелестная актриса Корилла… Девушка, перед которой он успел выставить себя не в лучшем свете, ныряя в канал на Богоявление.
«Gloria in excelsis Dei et in terra рах»**, – выводил голос незримой солистки – судя по тембру, девочки не старше двенадцати. Прочие подхватывали, и ангельские голоса, усиленные гулким пространством большой церкви, многократно преломлялись в прозрачной призме весеннего воздуха, водах канала и близлежащего моря, отражались от стен домов, перил мостика над каналом и его сердца. «Gratias agimus tibi propter magnam gloriam tuam»**, – и мир Божий делался прекрасен и гармоничен. «Qui sedes ad dexteram Patris, miserere nobis»**, – и сердце утешалось в небесной любви. Молодому графу казалось, что гимн, который пела девочка в церкви, был ответом на его незаданные вопросы.
Вчера вечером возле этой самой церкви он снова встретил женщину в черном. «Госпожу домоправительницу», свою мать, – или ту, что вместила душу матери. Она не успела вымолвить ни слова. «Я не могу говорить с вами, сударыня», – сказал ей юноша, учтиво поклонившись, и прошел мимо. Теперь он не мог простить себе этой жестокости, а потому пришел сюда снова, да только ее уже не было. Было пение, что переворачивало душу. Когда божественные звуки стихли, он долго стоял, замерев, захваченный в плен этим чудом, а люди меж тем расходились с мессы.
На удивление, Корилла оказалась легка на помине: она как раз выходила из церкви вместе с двумя молодыми девушками. На сей раз актриса была одета гораздо проще, однако, в отличие от подруг, все же с претензией на великосветский стиль. При виде знакомой молодой особы Альберт снял шляпу и поклонился.
– Добрый день, мадемуазель Корилла… Барышни.
Девушки захихикали, прелестная актриса и вовсе рассмеялась в голос, прикрыв рот изящной ладонью… Потом сделала знак подругам: идите, мол, мне надо поговорить с кавалером. Молодые венецианки неохотно удалились, болтая, пересмеиваясь и время от времени оборачиваясь.
– Мадемуазель… – начал Альберт. – Я должен принести вам извинения за тот испорченный вечер. Так сложилось. Простите. Я неуклюжий провинциал и… кажется, даже сейчас поставил вас в неловкое положение.
Он почувствовал, что краснеет, Корилла снова рассмеялась и взяла его под локоть:
– О Мадонна… Ну что вы встали, как болван, пойдемте… куда-нибудь! Знаете, если бы вы тогда не бросились от моего поцелуя в грязный канал, я бы решила, что вы в меня влюблены. Наверно, девочки так и подумали…
– Простите великодушно, мадемуазель...
– Да было бы что прощать, Господи! – она улыбнулась на ходу и стиснула его локоть. – Ей-Богу, вы такой блаженный дурачок, что мне вас прямо жалко. Ну как, вас приняли в университет?
– Увы, нет. Я провалил экзамен.
– Ну и черт с ним! – убежденно сказала актриса. – Не в этом счастье. Ну а как поживает ваша дама с виллы Орсеоло?
– Думаю, хорошо, – холодно и отстраненно ответил Альберт.
– Ооо, так вы с нею поссорились? – протянула Корилла. – Слава Богу! И насчет университета – тоже слава Богу… Слушайте и не перебивайте, – она упредила его удивленный вопрос. – Сама бы я ни за что не стала вас искать и даже не подошла к вам, если б встретила. Но раз уж вы явились сами и так трогательно извиняетесь... То я скажу прямо: вам надо бежать отсюда!.. Ну, что вам снова непонятно? Не лезь к черту в пасть, кабы не пропасть; дают – бери, бьют – беги… Вот и сейчас вам надо бежать, драпать, делать ноги, рвать когти, как выразились бы ваши мокрые котики!
– Что-то произошло? – спросил он. – Произойдет?
– А как же, – яркие губы актрисы улыбались, но в глазах была жалость. – Таких простачков, как вы, используют за любо-дорого. Знаете, что аббат Бальби, который приятельствовал с вашим компаньоном, на днях переехал в комнатку под свинцовой крышей?