– Поняла, госпожа, – Магда кивнула.
– Что ж, как видишь, я выполнила твою просьбу, – начала Венцеслава, – ни словом не нарушив обещание, которое дала моей бедной умирающей невестке. Я взяла твою внучку в замок, окружила заботой, не препятствовала ее общению с молодыми господами… И даже готова терпеть ее в своем доме еще какое-то время, - ровно то, на которое ты рассчитывала изначально. Однако, сама понимаешь, теперь это потеряло какой-либо смысл. Человек предполагает, а Бог располагает, и война изрядно подкорректировала твои планы. Граф Альберт теперь далеко и вернется нескоро. Думаю, лет через пять.
– Храни Господь молодого барина, – Магда перекрестилась.
Суровая хозяйка смерила ее взглядом и продолжила:
– Насколько я понимаю, для того, чтобы доживать свой век спокойно, тебе необходимо убедиться, что твое наследие не достанется аду? Что твоя внучка сможет произвести на свет дитя, способное к… волшебству, верно? Тогда тебе остается вспомнить, что в мире много других молодых людей, - тем более, что сама Кветуше об этом не забывает. На нее уже сейчас заглядывается молодой конюх – красивый работящий парень, крестник барона Фридриха: на лучшую партию крепостной нечего и рассчитывать! Так вот, Магда, мое благоволение к твоей внучке простирается так далеко, что я даже готова выделить приданое ей и подарок вашей семье. Разумеется, при одном условии: как только Кветуше достигнет брачного возраста, ты должна выдать ее за Губерта. Как видишь, здесь наши планы совпадают.
Магда молчала: Бог весть, что хитрая старая ведьма думала на сей раз.
– Я, как и ты, желаю девочке добра, счастливого брака и детей с нужными вам свойствами, – продолжила канонисса. – Думаю, мы с тобой договоримся, но запомни одно: я не Ванда и не чувствую с вами, ведьмами, духовного родства – скорее, наоборот. Поэтому любая новая попытка проворачивать через нас свои интересы может плохо кончиться. Надеюсь, ты понимаешь, что я могу как дать привилегии, так и отнять их обратно, сделав вашу жизнь в селе невыносимой?
Старуха выдержала ее взгляд с той же невозмутимостью.
– Я готова забрать внучку из замка, – произнесла она после короткой паузы. – Так, что она сможет вернуться туда, только обвенчавшись. Если Кветка так бесполезна в вашем доме, то в поле молодая работница не будет лишней. Считайте наш договор оконченным, госпожа, я возвращаю вам ваше слово.
– Я не нуждаюсь в подобных формальностях, – процедила хозяйка. – Тем не менее, перед жатвой я отправлю девочку в деревню.
Коротко кивнув людям, канонисса прошла обратно по лежащим спиралью стеблям и забралась в карету.
***
День прошел без происшествий, траву на дальнем лугу скосили и убрали в скирды, а монахи не предъявляли претензий. Тем не менее, весь день госпожу Венцеславу не оставляла мысль, что колдунья опять обвела ее вокруг пальца, выторговав что-то своему ведьмовскому роду.
Глава 18. МАТЕРИ
– Собираешься уйти в ночь? Что ж, понимаю. Обида за сына – действительно веский повод.
Вначале она услышала голос и лишь потом – легкий скрип колес по песку одной из боковых аллей. Госпожа Сивилла никак не могла привыкнуть к тому, что хозяйка виллы так нечеловечески догадлива. Что она может настолько хорошо «быть в моменте», не обладая ни малейшей способностью сверх обычных, но действуя исключительно за счет интеллекта и знания людских душ. Вот и сейчас… Стоило решиться на отчаянные действия – и вуаля: «белая королева» тут как тут, совершает ночной моцион в своем кресле на колесах, в сопровождении служанки, которая, похоже, никогда не спит, не ест и не разлучается с госпожой.
Сивилла не хотела никому ничего объяснять. Эмоции? Уязвленные материнские чувства? Да, они самые, – но далеко не только они. Отстраненная от управления, она не могла иначе выпутаться из этой жуткой подлой многоходовки. Магистр вернулся с вестями, с закрепленным союзом… Прямо скажем, знатно услуживший дорогой его сердцу «третьей силе». Только она видела: то, что начиналось сейчас, шло вразрез не только с тем, что они планировали изначально, но и с некими законами бытия. С предназначением, с незыблемыми основами мира… У нее не находилось слов для того, чтобы сформулировать то, что чувствовала, – в этом была проблема, а потому объяснять в данном случае означало не просто упрощать, но и нарываться на очередное упорное непонимание… Тем не менее, ее странное мироощущение выдавало такое резкое несоответствие должного и происходящего, что провидица просто физически не могла остаться частью этого диссонанса. Эту вероятностную развилку следовало отсечь, – и она была в силах сделать это. Одна беда: теперь ей казалось, что время безнадежно упущено…