Цыганка Свата нагадала мне дальнюю дорогу, на которой я встречу то, что потерял, то, чего не искал и то, чего себе не желаю. Ее предсказания сбываются: я повстречал свою мать – мою главную потерю, кем бы она ни была сейчас. Затем доктора Маркуса – того, кого точно не желал бы разыскивать. Осталось третье – то, чего себе не желал… Похоже, это обещание исполнится столь же скоро и неотвратимо».
Альберт посторонился, пропуская очередную телегу, груженную тюками сена; женщина, держащая вожжи, крестьянин, идущий рядом, и бегущий за телегой тощий пес даже не повернули голов в его сторону. Потасканная наемная карета, запряженная двумя лошадьми, прокатилась мимо в сторону города – и вдруг остановилась, не проехав и десяти шагов.
Юноша также остановился. Циннабар, пару раз вильнув хвостом, сел у ног хозяина и коротко жалостливо заскулил. Еще до того, как обернулся, молодой граф понял, кого увидит. Щемящее чувство в груди, невесомое ощущение ветра, что холодит лицо, но не может пошевелить пряди волос, потому что в действительности этого ветра нет. Тысячи крошечных грозовых искр, покалывающих кожу, – несомненная примета присутствия еще одного «вихря»... Сколько их в мире? Двое? Трое, включая бледную Даму? Еще больше?
Когда он четко, как в армии, повернулся кругом, женщина в черном стояла в двух шагах от него, а карета, которую она, видимо, отпустила, успела отъехать шагов на пятьдесят… Кружащий над ее плечами льдисто-сияющий столб воздуха ничем не отличался от себя прежнего, однако вид у госпожи Сивиллы был совершенно изможденный.
– Сударыня, – юноша коротко поклонился и протянул ей руку. Потом убрал, понимая неуместность своего жеста. Снова протянул.
– Альберт… – женщина обессиленно качнулась, ее полночные глаза светились больным лихорадочным блеском. – Я виновата перед тобой, но прошу: не гони меня. Я… да, я лгала тебе. Теперь я могу все объяснить.
– Нет, – молодой граф покачал головой и наконец коснулся ее руки – дрожащей, как и ранее. Пальцы женщины вцепились в его локоть, как пальцы утопающего в брошенную с борта веревку, – со всей силой отчаяния и обреченности. – Не говорите ничего. Я же вижу: вам тяжело, потому пусть ваши тайны и дальше лежат в сундуке, а я просто готов заботиться о вас, если вы согласны. Мне нет разницы, кто вы: призрак или человек, вернулись ли вы с того света или были сотворены заново. Простите меня, я причинил вам боль. Пусть… Пусть будет вторая попытка без оглядки на первую. Нельзя войти в одну реку дважды, но моя душа… Словом, это уже слегка не та милая причудливая речушка, которая будет течь туда, куда направят.
– Все то, что я говорила тебе о судьбах мира, – ее голос был сухим, как земля на солнцепеке, – не было ложью…
– Верю, – он вздохнул. – Только я вижу: не стоило раскачивать лодку. Быть может, все могло бы обойтись, – до тех пор, пока кто-то не сделал первый выстрел. Теперь не обойдется. Обычная история, кого нынче удивишь войной: одна власть попытается сместить другую, выбить что-то у третьей, все в очередной раз сцепятся, как пауки в банке. И будут драться, пока банка не лопнет…
– Похоже, ты – единственный, кто это понимает.
– Нет, – Альберт смотрел на нее. – Многие чувствовали это еще до начала. Понимали, что мир может не просто встать на дыбы, а перевернуться окончательно. Мой отец молился, чтобы грозу пронесло стороной, но признавал ее небывалую силу и неотвратимость. Я же просто вижу: пришло время жатвы, и Жница не остановится, пока не подберет последний колосок на этом поле. Если вы знаете, как это исправить, или собираетесь искать пути решения, – я с вами. Блаженны миротворцы, ибо будут наречены сынами Божьими…*
Женщина в черном молча покачала головой.
----
*Мф. 5:9.9
Глава 19. ТУЧА
– Вот так-то, девоньки, – дядька Ганс снова купал усы в пиве, сидя на кухне. Вид у него был донельзя важный: он говорил умные вещи, а заодно и пугал, и страх «глупых баб» только придавал ему храбрости. – Не успели опомниться, как баварцы войной пошли. Долгонько собирались, да. Господин граф говорит: они от французов подмоги ждали, а те смотрели, сможет ли молодая королева обратно Силезию у прусского короля оттягать. Коли сможет, – значит, не промах баба и генералы у ней что надо, лучше и не лезть. А коли нет, – так бей, пока можно, вот и начали бить. У Пассау, сказывают, бои были… Ихний теперь город: и епископство, и крепость, и кузни с оружейнями. Ну а дальше на Вену пойдут. Или на Прагу, а подкрепления, вон, через Вшерубы могут слать. И держать их некому: по нашей границе, кто хошь знает, лет сто гарнизонов приличных нету, и дальше в больших городах тож, – ни в Клатовах, ни в Пльзне, нигде. Так что ждите, девоньки, грозу мимо не пронесет. Ты гляди, Кветка, баварцы – они удалые…